Изменяющие облик
Шрифт:
Кэриллон молча взглянул на нее, мгновением позже его лицо смягчилось, он снова обернулся к Дункану, — Ты доказал свою верность — по крайней мере, мне, — этой ночью. Не мне упрекать тебя за это.
Дункан улыбнулся в ответ и указал на упавшее дерево:
— Сядь, господин мой. Посмотрим, стоило ли тебя спасать.
Принц медленно опустился на землю и сел, прислонившись к стволу — в той же позе, к которой привык за время заключения.
— Разведи огонь, чэйсула, — тихо сказал Дункан.
Она почувствовала,
— Так близко к атвийцам? — Так надо, Аликс. Кэриллон не сможет сегодня ехать дальше.
Она набрала небольших камней и соорудила подобие очага. Собрала немного веток и сучьев — и тут, невероятно удивив ее, появился воин Чэйсули и молча разжег костер. Оглянувшись, она увидела, что всю прогалину заполнили вернувшиеся воины, и вместе с ними — их лиир.
Кай? беззвучно позвала она.
Он устроился на ближайшем дереве. Здесь, лиирэн.
Я исполнила, что обещала.
Да, лиирэн. Похоже, это его развеселило. Ты воистину Чэйсули.
Аликс улыбнулась. Слышать такие слова от тебя — большая честь.
А когда-то ты не хотела этого признавать — помнишь?..
Аликс вздохнула и опустилась на колени около костра, наблюдая за Дунканом и Кэриллоном. Но я была глупа, Кай, и не хотела ничему учиться, Ты многому научилась, лиирэн, согласилась птица. И многое тебе еще предстоит узнать. Аликс вгляделась в путаницу древесных ветвей, пытаясь различить Кая. Как это? В свой час узнаешь. Услышав сдавленный вскрик Кэриллона, Аликс тут же позабыла о птице. С ужасом она увидела, как Дункан осматривает руки Кэриллона, не обращая внимания на боль, которую причиняет.
— Оставь их в покое, — выговорил принц сквозь стиснутые зубы. — Само заживет.
— То, что я увидел, стоит причиненной боли, мой господин. Железо может разрушить не только плоть. Оно может убить самое жизнь в мышцах. Но ты, как мне кажется, еще сможешь держать в руках меч.
— А когда я смогу взять меч в руки, я проткну им черное сердце Торна, — с ожесточением выговорил Кэриллон.
Глаза Аликс расширились — она увидела, как из тьмы на свет костра вышел Финн. Рядом с ним шел Сторр.
— Какой же меч тебе нужен, малютка принц? Ты ведь потерял тот, который мой жехаан подарил Мухаару.
Кэриллон покраснел:
— Я признаю это.
Финн приподнял бровь:
— Я ожидал отрицаний и оправданий. Ты удивляешь меня.
— Это может подождать, — с упреком заметил Дункан.
Финн подошел ближе к огню и вынул из-за спины меч в кожаных ножнах, золотая рукоять блеснула в свете костра, рубин был похож на каплю крови — или пламени.
Воин поднял меч и пристально взглянул на него:
— Меч Хэйла предназначался только для одного человека, Кэриллон. Не знаю, ты ли это, но если ты, лучше поберегись. Ты уже второй раз теряешь меч моего жехаана. В третий раз
Кэриллон ничего не сказал — только посмотрел недоверчиво, когда Финн протянул ему меч, но Финн не попытался отнять оружие, и принц принял его из рук Чэйсули.
— Если ты не хочешь, чтобы этот меч наследовал я, почему ты возвращаешь его мне? В твоих руках он может оказаться более могучим оружием.
Финн пожал плечами и скрестил руки на груди:
— Воин Чэйсули не носит меча. А я прежде всего воин.
Кэриллон положил меч на колени и остался сидеть так, разглядывая гербового льва на рукояти, но вскоре усталость и боль дали себя знать, и он уснул — сидя, крепко прижав к груди меч Хэйла. Ничего в нем не осталось от прежнего принца, которого знала Аликс — ничего, кроме решимости, которую его лицо сохраняло даже во сне, да рубинового кольца с печаткой.
Аликс вздохнула, сейчас она понимала, что толмоора Кэриллона неизбежно уведет его еще дальше от нее.
Дункан поднялся и обернулся к ней. Что-то в его лице подсказывало ей, что, должно быть, все эти чувства легко можно было прочесть на ее лице, на мгновение она увидела перед собой того упорного почти до жестокости воина Чэйсули, который заставил ее против воли войти в клан.
Потом странное ощущение исчезло.
Это Дункан, напомнила она себе, Дункан…
Этого оказалось достаточно. Дункан подошел к Аликс и поднял ее с земли.
Она почувствовала силу в его руках и радостно удивилась, что этот мужчина взял в свой шатер необразованную деревенскую девчонку, когда мог выбрать любую другую женщину.
— Идем со мной, — ласково сказал он, уводя ее с прогалины в лес.
В лесу он усадил ее на пенек, а сам остался стоять перед ней.
— Дункан?
— Я не могу винить тебя за то, что ты сделала. Ты решила, что нужно делать, и сделала это. Как и подобает воину.
Аликс испугалась, что за этими словами последует вспышка гнева — гнев Дункана был страшнее, чем чей-либо другой. Особенно для нее.
— Я понимаю, что значит быть привязанным к кому-то — привязанным настолько, чтобы сделать для него все, что в твоих силах, — сказал он. — Ты знаешь, я так же пожертвовал бы собой ради тебя или Финна. Ради любого воина клана.
Она подняла на него глаза, нервно облизнув губы:
— Если ты злишься, Дункан, лучше так и скажи. Я не могу ждать всю ночь.
На его лице ничего не отразилось, но голос звучал удивленно:
— Я не злюсь на тебя. То, что ты сделала, не было неверным — только необдуманным.
Она застыла:
— Необдуманным?
Дункан вздохнул и шагнул к ней, в свет луны. Он улыбнулся, положив руки ей на плечи:
— Разве ты забыла о ребенке? Разве забыла о магии в твоей душе?
— Дункан…