Изменник
Шрифт:
Мукусеев подал камушек. Джинн подбросил его на руке, осмотрел и сказал.
— Речная галька. Взяли на берегу. Их там россыпи… А «корреспонденцию» выстрелили из рогатки. Если метнуть рукой — зеркало не разобьешь. Ну, давай искать первую «пулю».
Они осмотрели весь номер. Перетряхнули постель, заглянули за картину с изображением церкви, в шкаф и ящики письменного стола. Осмотрели ванную комнату. Джинн даже заглянул в унитаз. Ничего не нашли.
— Может, — сказал Мукусеев, — Сабина ее выбросила, когда убирала комнату?
—
— Нет, не видела она ничего похожего.
— И что это значит?
— А хрен его знает, что это значит, — Джинн вытащил из нагрудного кармана рубашки сложенную вчетверо записку, прочитал еще раз и сказал:
— Писал человек не особо грамотный — на четыре фразы две ошибки. Впрочем, возможно, что это маскировка. Бумага из школьной тетрадки. Ручка шариковая… м-да… Я не Шерлок Холмс, вычислить по таким приметам корреспондента не могу.
— Может, Зимину показать?
— Не спеши, Володя. Показать всегда успеем. — Джинн встал, прошел взад-вперед и остановился перед зеркалом. Потом развернулся к окну и некоторое время присматривался к пейзажу за окном, что-то прикидывал. Потом сделал вывод:
— Стрелять из рогатки на дистанцию больше чем метров пятнадцать — дело малоперспективное. Навыков требует.
— Окно большое, — возразил Мукусеев. Он подошел и встал рядом с Джинном, тоже стал осматривать «местность».
— Все равно попробуй-ка попади, — сказал Джинн. — Стрелял он, скорее всего, во-он оттуда, из подсолнухов. Ну-ка пойдем посмотрим.
Они вышли из дома. На улице их окликнул Зимин: вы куда, коллеги? — Да так, прогуляться… Обогнули дом и подошли к подсолнухам. Подсолнухи были огромны, почти в человеческий рост. Их яркие, тяжелые цветы казались удивленно распахнутыми глазами. Джинн присел на корточки.
— Ну, вот и следы, — сказал он.
На земле отпечатались следы. Нечеткие, накладывающиеся друг на друга. И только один
след отпечатался прилично.
— Сороковой — сорок первый, — произнес Джинн. — Мужские ботинки. Каблук подношен сзади, с внешней стороны. Больше никаких явных признаков нет. Пришел и ушел со стороны реки.
— А если это не он? — спросил Мукусеев.
— А кто? — возразил Джинн. Он встал и «прицелился из рогатки» в окно комнаты Черного. — Аккурат то, Володя. Отсюда стрелял твой «корреспондент». Жаль, обратного адреса на «конверте» нету. Ну да ладно, надеюсь, ночью встретимся лично.
Джинн подмигнул Владимиру и они пошли обратно к дому. В трех метрах от стены он вдруг остановился, сказал: стоп, и показал пальцем в траву… Там лежал точно такой же бумажный шарик, как и тот, что разбил зеркало в комнате Черного.
— А вот и первая записка, Володя, — сказал Джинн. Он нагнулся и подобрал шарик. — Возможно, он стрелял в сумерках, в окно не попал, но не понял этого. Потому решил повторить…
— Гекльберри Финн, — подхватил Мукусеев.
— Чук и Гек.
— Республика ШКИД!
— Швамбрания!
Радовались они преждевременно. В комнате Джинна развернули бумагу, извлекли камешек (та же галька, только другого цвета) и Джинн прочитал вслух: «Почему не пришли ночью? Записку не получили или вам наплевать? Сегодня в час ночи опять жду на кладбище. Не придете дело ваше».
— Что за черт? — произнес Мукусеев. — Он что — сумасшедший?
— Нет, — сказал Джинн хмуро. — Он, напротив, умный и предусмотрительный… Он предполагал, что с первого выстрела может не попасть и заготовил две «пули». Может и три… Это всего лишь дубликат.
— А, черт! Но где же первая записка?
— Не знаю.
Посидели, покурили, глядя на две совершенно одинаковые записки и два камушка с берега реки…
— Что будем делать? — спросил Мукусеев.
— Башка думать, — ответил Джинн. — Смотри, что получается. Из текста следует, что записка не первая. Что ночью корреспондент уже ждал нас на кладбище, но не дождался. Он здраво рассудил, что мы по каким-то причинам могли не получить первое письмецо. Поэтому решил повторить свой снайперский «подвиг». На сей раз удачно. Хотя и со второй попытки. И сегодня в час ночи он будет ждать нас на кладбище. Логично?
— Вполне, — согласился Владимир. — Но кто он? Кто этот «корреспондент», и что он хочет нам сообщить?
Джинн взял в руки оба камушка и начал жонглировать ими:
— Этот человек, — сказал он, — житель Костайницы. Носит не новые ботинки сорокового — сорок первого размера, среднего роста. Умен и осторожен, но не образован. Несколько авантюрен. Возможно, владеет некой информацией. Вероятно, хочет заработать…
— Да перестань ты играть-то, — раздраженно сказал Мукусеев и попытался перехватить в воздухе камушек, но Джинн оказался проворней — поймал сам левой рукой. — Объясни свои выводы по пунктам, Олег.
Джинн положил гальку на записки, ответил:
— По-моему, все просто, Володя. Он несомненно житель Костайницы. Почему? Да потому что знает, где мы живем. Знает, что ты руководитель нашей группы. И даже знает, где твое окно. Согласен?
— Согласен.
— Про ботинки все ясно, ты сам видел след. А рост вытекает из размера обуви. Рост человека в шесть-семь раз превышает длину подошвы обуви… в среднем, разумеется. Встречаются, конечно, люди небольшого роста с большой стопой и наоборот. Но мы берем среднее значение. Для жителей России выведено отношение длины стопы к росту. Оно равно примерно шестнадцати процентам роста. Есть формула, по которой можно прикинуть рост человека. Заниматься расчетами сейчас не будем, но навскидку наш корреспондент имеет рост около ста семидесяти сантиметров. Просек?