Изменить будущее
Шрифт:
А сейчас жизнь пошла наперекосяк.
Когда я узнал от родителей про "Энциклопедию", я загрустил.
– Ты чего? – Спросила мама. – Жалеешь? Самой жалко, но… То надо, это… Ты уже большой.
– А? Да нет. Это я так… Каникулы прошли и в школу завтра.
Я вдруг понял, что и "слава богу", что мы не встретились со Светланой. У девчонки жизнь потом пошла "поломатая". Она долго не могла мне простить мой уход. Но сделать тогда я с собой ничего не мог. Встретил свою единственную и неповторимую и как отрезало. Вчера любил, сегодня нет. Одномоментно.
Я
– Да ладно тебе вздыхать, – сказал отец. – Зарядку там делал?
– Делал, пап, – сказал я, умолчав, что не только зарядку, а ещё и короткий комплекс китайской тайцзыцюань, и пять элементов цигун.
До воспаления у меня не дошло, но ангина была шикарной, по словам врачей. Аж консилиум собирали.
Когда я в больнице рано утром делал комплекс тайцзы, медсестра позвала дежурного врача, опасаясь, что у меня "поехала крыша". Такое, как мне потом рассказала она же, у них случается часто. Человек сходит с ума от всякой фигни, оказывается.
Врач спросила меня, что это? Я рассказал, что видел в журнале "Наука и жизнь". Что-то типа йоги. Гимнастика, такая лёгкая. Лечащий врач, приглашённый дежурным, сказал, что: "лёгкая – это хорошо… А тяжёлая для здоровья – плохо. Особенно после ангины". Я согласился. Но за моими движениями руками и ногами всё же приглядывали.
Однако комплекс я делал красиво и гармонично, в синей пижаме это смотрелось очень по-китайски, и врачи сняли меня с контроля. Несколько выздоравливающих тоже присоединились ко мне, но меня скоро выписали.
На следующий день, когда я вышел из подъезда, меня поджидал Валерка. Он вышел из своего подъезда и сходу спросил:
– Оклемался? Что было?
– Ангина, – сказал я.
– Классно ты грохнулся. Прямо башкой об пол "хрясь"! Хрен так повторишь. Как мозги?
– Валер, пошёл нах, – Сказал я, стараясь не обращать на него внимание.
– Чо! – Дёрнулся он в мою сторону, пытаясь взять на испуг, но, видя, что я не реагирую, остановился и прищурился.
Я прошёл мимо.
В той жизни мы с ним постоянно, класса до восьмого, дрались и он побеждал, потому что был старше и наглее. Поэтому он, как бы, верховодил во дворе. Кроме него только Славка был старше нас на три года и считался абсолютным авторитетом.
Однако в восьмом классе я вымахал и даже на физкультуре побеждал в борьбе нашего Женю Рошкаля, здоровенного парнишку, занимавшегося классической борьбой.
Я уже пять лет занимался самбо, а он только два года борьбой, вот и побеждал, пока Женя не стал кандидатом в Олимпийскую сборную Советского Союза. Поэтому наши взаимоотношения с Валеркой к девятому классу несколько выровнялись. Я хоть был и не драчливым, но он, видимо, понимал, что если дойдёт до драки, ему несдобровать. Он походил немного в тот же клуб, что и я, но вскоре бросил. Но мой потенциал его вразумил. Сейчас он по привычке меня поддразнивал, зная, что первый я драться не полезу, а тут и вовсе сник.
– Ну ты чо, Дрозд.
– Дрын через плечо,
Валерка ошарашено посмотрел на пробегающих мимо нас второклашек.
– И чо?
– Ты повторяешься, Грек.
Он озадаченно стих.
Сегодня снова первым уроком стояла химия.
В кабинет без учителя не впускали. Раковины с водяными смесителями так и притягивали нас похулиганить.
– Ну, что Шелест, может расскажешь нам про азот, – коварно спросила меня химичка. – Ты же учил?
– Я-то учил, Татьяна Валентиновна, да уже и забыл.
– А на экзамене, тоже это скажешь? Иди-иди к доске. У тебя условно-досрочная четвёрка.
Я вылупился на химичку… Ничего себе… "условно-досрочная"… Термины то какие!
Не успев сесть за свою вторую парту в центре, я шагнул к доске.
– Азот, – начал я, – химический элемент….
В классе послышались смешки.
… пятой группы периодической системы Менделеева с порядковым номером семь. Обозначается латинской буквой "N". Атомная масса азота 14. Строение атома два – пять.
Я нарисовал.
– Молекула состоит из двух атомов…
– Так… Это знаешь. Зазубрил в больнице? Похвально. Свойства?
Я рассказал всё, что я знал про азот, а про азот я знал много, потому что по своей первой, инженерной специальности изучал рефустановки и работал на них и нахватался в своё время аммиака, мама не горюй.
Рассказав про взрывчатые вещества, которые я изучал по своей второй специальности, я уже начал было повторятся, как прозвенел звонок.
Химичка смотрела на меня так влюблённо, что я едва не сомлел. Она мне и тогда нравилась, почему я и хулиганил на её уроках, а сейчас…
– Ну, Шелест… Жаль, что нельзя исправить четвертную. Поразил… Или ты так головой стукнулся? – Хихикнула она, но увидев мои глаза, извинилась. – Прости, Шелест. Вырвалось. Все свободны.
– Точно стукнутый, – прошептала проходя мимо Ленка Смирнова, бросая на меня странный взгляд.
Математика прошла штатно. В ней я был твёрдым середняком, "хотя мог бы и на пятак натянуть", как говорил мне папа, махнувший на меня рукой после восьмого класса. Программа минимум, по его мнению мной была выполнена. Аттестат о среднем неполном имелся, а дальше государство давало широчайшие возможности: от армии до средне и высше-технического.
Людмила Давыдовна почему-то спросила меня, как я себя чувствую и не болит ли у меня голова.
Я сказал не болит, но чешется. Математичка удивилась.
– Ты это о чём, Шелест?
– Ну вы же интересуетесь моим самочувствием. Шрам на затылке очень чешется. Сильно я головой стукнулся, – сказал я со зловещей хрипотцой в голосе, обведя класс недобрым взглядом и улыбнулся. Класс заржал.
– Ой, Шелест, – махнула на меня рукой Людмила Давыдовна, добрейшей души человек. – Иди тогда к доске. Заодно там и почешешь затылок. Или что нибудь другое. Напомнишь нам, что такое интеграл и с чем его едят.