Изменить будущее
Шрифт:
Виктор Павлович Ломакин возбуждённо прохаживался по кабинету. Начальник приморского ГРУ Николай Васильевич, он так представился, хмурился.
– Ну зачем мы… Виктор Павлович! У бойцов боевые патроны. Не дай бог что…
– Что значит: "Не дай бог, что?" – Удивился первый секретарь крайкома КПСС. – Они у вас советские солдаты, или где? Поставьте по маршруту своих спецов.
– Делать им больше нечего, – буркнул грушник. – Думаете у меня их…
Он глянул на меня и замолчал.
– Разрешите, Виктор Павлович? – Спросил я, подняв руку, и, увидев
Грушник хмуро посмотрел на меня и хмыкнул.
– Рассчитали маршрут они… Каким образом? Это надо ножками протопать… Да и не всё то что открыто – открыто, а сигналов не поступало.
– Мы рассчитали. С нами же будет ваш наблюдатель? Ну вот и всё… – Закончил я, увидев кивок. – Это же у нас просто поход.
Я пожал плечами.
– Вот видите, Николай Васильевич. Просто поход.
– По местам боевой и трудовой славы, млять.
– Товарищ полковник, – укоризненно протянул Ломакин.
– Извините, товарищ первый… Да где я им наблюдателя найду? – Вспылил он.
– А вы из Халулая кого-нибудь…
– Чего?! – Выпялился на меня грушник. – Какого халулая?
– Спецназа ТОФ, – проговорил я "наивно".
– Как-к-кого спецназа ТОФ? – Подавился он и закашлялся.
– В Джигите который… На русском.
Павел Николаевич тихо засмеялся, а Ломакин громко, чуть согнувшись и уперев ладони в колени.
– О-хо-хо, о-хо-хо! Вот уел он вас, разведчиков-конрразведчиков.
– Ты откуда знаешь про это?! – Воскликнул полковник.
– Пацаны говорили. В школе.
– Пацаны… В школе! А-ха-ха! – Продолжал смеяться начальник крайкома.
Полковник посмотрел на Ломакина и с тоской произнёс:
– Да как же я кого-нибудь из них дам?! Они же… Законспирированы…
– А-а-а! Не могу больше! – Чуть не плакал Виктор Павлович. – Идите все…
Все встали и уже на выходе я услышал смеющийся голос секретаря райкома:
– Вас можно-то одного оставить, Виктор Павлович?
Ломакин закашлялся и замахал на Чернышова руками.
Бежали мы ровно, перерывами переходя на шаг. Маршрут я, действительно выбрал аховый. За три дня можно и в хабаровский край уйти, при желании. Но мы без транспорта, на своих двоих, однако километров двадцать планировали делать.
Я раздал командирам групп кроки и наблюдатель насторожился.
– А что это… Они другими маршрутами пойдут? Так не договаривались…
– Пойдём караваном, но у каждой группы привал будет в своём месте и в своё время. И закладки у всех разные. Соревнование вроде… Кто больше соберёт вымпелов? Но на контрольных точках все собираются в контрольное время. Если кто потеряется на каком-то этапе, мы идём искать.
– Кто не спрятался, я не виноват, – пробурчал майор. Имени его мы не знали. – Хороший у вас камуфляж. Где взяли?
– Сшили, – просто сказал я. – Все готовы? Первый – пошёл!
Мы крутились по сопкам и распадкам, собирая вымпелы
С обувью мы тоже немного "помутили", нашив на кеды двадцатисантиметровые брезентовые "краги" и намотав на них обмотки. Чтобы обувь держала голеностоп. Так мы делали, наращивая обычные коньки кожей и войлоком.
Этим СССР и был хорош, на мой взгляд. Хочешь лучше – сделай сам. Ии мы делали. Делали клюшки с гнутым пером, оклеенным стеклотканью с бокситной смолой, шили спортивную форму. Я сшил себе сам свои первые самбовки из дермантина. Не было страха ни перед какими преградами. Папа с дядькой домик на даче сложили из спиленных на участке лип за одну зиму, распустив их на горбыли и доски. Вот такой был советский человек. Человек труда.
– Не плохо двигаешься, – похвалил наблюдатель на первом привале, сделанном нами через три часа.
– Ритм и график, – выдохнул я. – Плюс дыхательные техники.
– Остальным-то похуже, – саркастически ухмыльнулся майор. Он чувствовал себя прекрасно.
– Другие – салаги ещё, – выдохнул я.
– А ты, значит, не салага? – Хмыкнул майор. – Вы же одногодки?
Я кивнул.
– Я много бегаю. И этот маршрут прошёл три раза, пока высчитал режим… Для них. Это же для тренировки, а не чтоб забебать.
Майор тихо заржал.
– Силён…
– А то…
Я поднабрался, потому что иногда отходил от своей группы и проверял идущих параллельно.
– Извини, майор… Вздремну пять сек… Ткнёшь в бок через двадцать минут – сказал я и уснул, услышав:
– Не могу. Я наблюдатель.
– Да и хрен…
Дальше долго шли шагом, потом снова бежали, шли, бежали. В точку ночёвки вышли чуть раньше времени. Все пять групп отозвались на контрольный крик удода, согласно регламенту: первая один раз, вторая два… Шли пятью девятками. Каждая группа двигалась двумя ромбами с двумя пулемётчиками в ближайших вершинах, то есть – в центре группы.
Я, по сути, тоже был наблюдатель и контролёр. Командиры групп выполняли поставленные задачи: находили и вскрывали закладки, руководили организацией отдыха, я наблюдал, тоже не имея возможности подсказать и помочь.
Чуть передохнув, я пробежался по группам и убедился, что всё идёт штатно: костры заглублены, дымы ползут по стволам деревьев и расходятся по кронам, отхожие места оборудованы правильно.
С отхожими местами имел место конфликт. Когда пацаны узнали, что придётся забирать с собой своё дерьмо, все отказались участвовать в рейде. Но я разозлил их специально, чтобы они не бухтели по другому поводу. Когда я сказал: "Ну, так и быть, оставим", все спокойно согласились со всем остальным. А "рогаток" в условиях рейда хватало.