Измененный
Шрифт:
Я проглотила две таблетки, запив их глотком воды, и собрала волосы в высокий хвост, выпустив несколько светлых прядей. Осмотрев себя в зеркало, я недовольно поджала верхнюю губу. Мне с легкостью удавалось создавать красоту на бумаге с карандашом в руке. А вот создавать ее в жизни — не очень.
Когда я выложила остывшее печенье на тарелку, наступил полдень. По пути в лабораторию я захватила тубу новых теннисных мячей, купленную для Каса. Я могла поклясться, что у этого парня синдром дефицита внимания, он был настолько
Войдя, я первым делом взглянула на комнату Сэма. Он сидел за столом, сосредоточившись и сжав губы в тонкую линию. Он даже не удосужился оторвать взгляда от книги.
Иногда Сэм, с которым я проводила время ночью, существенно отличался от внимательного и серьезного Сэма, который представал передо мной в присутствии других людей. Вела ли я себя по-разному в зависимости от того, кто меня окружал? Сомневаюсь, что Сэму было до этого какое-то дело.
Отец, сидя за компьютером, печатал. Он махнул мне рукой, не отрывая глаз от экрана. Кас, с торчащими во все стороны светлыми волосами, пересек свою комнату, когда я подошла.
Он прижался лицом к стеклу и надул щеки как рыба фугу. Затем отодвинулся назад и улыбнулся — с ямочками на щеках он выглядел невинно-непослушным, как мог выглядеть только пятилетний малыш. Ну, пятилетний малыш и Касс.
Здесь всем парням изменили процесс старения, но Кас выглядел моложе всех. С ямочками и круглыми щеками у него было классическое лицо ребенка. И он определенно знал, как использовать это в своих интересах.
— Тыквенные? — он кивнул на печенье.
— Конечно.
— Анна Банана, я тебя люблю.
Засмеявшись, я открыла люк (маленькое отверстие в кирпичной стене между его комнатой и комнатой Трева) и просунула туда четыре печенья и теннисные шарики. Потом нажала на кнопку, чтобы он смог открыть люк со своей стороны.
— Ох, святой Иисус, — сказал он, вдыхая запах печенья.
— Иногда мне кажется, что у тебя в животе черная дыра.
— Мне просто нужно больше протеина.
Он похлопал себя по животу. Сколько бы он не ел, в весе не прибавлял ни унции.
— Не думаю, что два яйца на все печенья можно назвать протеином.
Он невозмутимо щелкнул крышкой тубы с теннисными мячиками.
— Этого вполне достаточно.
— Ты закончил модель машины, что я принесла тебе на прошлой неделе? — Я перевела взгляд с Каса на стол, который еле смогла разглядеть под кучей полузаконченных проектов и мусора. На стопке спортивных журналов лежало одинокое колесо. — Считать это провалом?
Он фыркнул, скривив лицо.
— У меня еще уйма времени.
Я пошла дальше, к комнате Трева. Он занимался йогой, когда я вошла, но теперь стоял у стены и ждал меня. Мы встретились взглядами, и я улыбнулась. У него были глаза уникального карего оттенка —
Рисуя его, я использую редкие цвета. Наверное, поэтому я и рисую его больше всех. И пусть я чувствую, что знаю Трева лучше остальных ребят, его национальности я определить никак не могу. Он слишком сильно выделяется на фоне ребят своей смугло-оливковый кожей, сейчас влажной от пота после занятий йогой.
В его файлах я не нашла ничего конкретного, но, думаю, он может быть коренным американцем, или итальянцем.
— Хочешь попробовать? — спросила я, показывая на блюдо.
Он пригладил назад темные волосы одним взмахом руки.
— Ты же знаешь, я живу ради этого.
Я дала ему четыре печенья, и в ответ он положил что-то в люк. Засунув руку внутрь, я нащупала книгу в мягком переплете. "Письма с Земли" Марка Твена. Библиотечная книга, которую я взяла на прошлой неделе. Я числилась там больше для Трева, чем для себя. Если была возможность, я покупала ему книги, и он выстраивал их на полке над своим столом. Конечно же, в алфавитном порядке.
Под обложкой я нашла записку.
"Ты спускалась прошлой ночью? Что ты сказала Сэму?"
Я оглянулась убедиться, что отец не смотрит. Нет, не смотрел. Я делилась с Тревом многими своими секретами. Здесь он был моим лучшим другом. Он был единственным, кто знал, что я чувствую к Сэму.
Я быстро схватила со своего стола ручку и написала ответ.
"Да. А что? Он что-нибудь сказал?"
Я прижала записку к стеклу, и Трев ее прочитал. Он написал ответ и показал мне.
"Он ведет себя странно. Утром поцапался с Ником после того, как тот сказал что-то про тебя и печенье. И спит он все меньше и меньше.
С ним что-то происходит".
Моя следующая записка гласила:
"Не знаю, я за ним послежу".
— Я в тебя верю, — сказал Трев с понимающей улыбкой.
Ухмыльнувшись, я проигнорировала его комментарий и скомкала бумагу.
— Есть пожелания, какую книгу принести?
— Что-нибудь про Авраама Линкольна?
— Я посмотрю.
Я направилась к комнате Сэма. Он любил плотненько поесть, поэтому печенье не сильно его привлекало, но все же я замедлила темп. Он все еще сидел за столом, сгорбив спину, погруженный в чтение. "Технологии двадцать первого века". Я достала ее специально для него.
На полке над его головой были и другие книги, в основном — энциклопедии. Комната Сэма была аккуратной, опрятной, и пустой.
Он поднял взгляд, когда я подошла.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — улыбнулась я.
И все.
Комната Ника была последней. Мы с ним никогда не ладили. На самом деле однажды он сказал, что терпеть меня не может. Насколько я помню, я никогда не обижала его, но если обидела, то Ник не из тех, кто легко об этом забудет.