Измена
Шрифт:
Все это какой — то фарс под названием "отношения".
Наш разговор как то сам собой сходит на нет, видимо, нам просто нечего сказать друг другу. Откровения Егора уничтожают во мне все хорошее что связывало нас, я словно свеча гасну, оставляя после себя слабый дымок, который посылает импульс в мозг «Что я здесь делаю, ведь я не люблю этого человека?».
Мы стоим посреди кабинета офиса, в окружении светлой мебели, которая оттеняет в полумраке пространство помещения, понимаю, что вся моя жизнь с Егором совершенно не приспособлена для чего — то настоящего.
Все мои дальнейшие действия в голове настроены на то, чтобы вырваться
А дальше все как в тумане. Я хватаю сумку.
Вспышка — и я вижу, как Егор идет в мою сторону.
Из последних сил бью его в пах коленкой, отталкиваю, пользуясь заминкой, проскакиваю мимо.
Вспышка вторая. Несусь по коридору мимо удивленной секретарши, на ходу забираю пальто, и, оказавшись в фойе лифтового пространства, жму лихорадочно кнопку лифта несколько раз подряд, думаю, что это ускорит запрограмиррованную машину.
Едва открываются створки лифтового пространства, вбегаю в просторную кабинку, нажимая принудительную клавишу закрытия дверей. Я знаю, что Егор не будет бежать за мной, чтобы не выглядеть в глазах сотрудников как одержимый, но я чувствую, что в груди отчаянно не хватает воздуха, мне срочно нужно выбраться в открытое пространство, где нет давящих стен и Егора.
Последняя вспышка проиявляется в голове отчетливее всех предыдущих, когда я выбегаю из здания офисного центра. Жадно втягиваю свежий воздух, параллельно кутаясь в пальто, глотаю воздух ртом как выброшенная на берег рыба.
Все хорошо. Это просто давление, обычное давление Егора, которое я ни раз наблюдала и проглатывала. Только в этот раз все по-другому.
Не обращая внимание на холодный ветер, я несусь прочь мимо бизнес центров, граничащих со зданием в котором я работала, только бы покинуть территорию, только не оглядываться, не выдать свой внутренний страх.
От обилия свежего воздуха кружится голова, оступаюсь, падая коленками на асфальт, не чувствую боли. Меня приводит в чувство расцарапанное колено, но оно не мешает идти, кожу чуть саднит, все позади.
Егор ничего мне не сделает.
Я справлюсь, я смогу.
В сумке звонит мобильный телефон. Я с ужасом смотрю на входящий вызов. Всматриваюсь в экран, вижу звонит Андрей Серов. Испытываю облегчение, это не Егор.
Глава 25
Андрей
Принял решение купить Дине билеты в Израиль. Осенью там отличное время, чтобы пройти всякие оздоровительные процедуры, неделя в спа-отели первой клиентской линии вполне себе поможет немного отбросить груз всех проблем и что немаловажно, не нужна виза. Отправил ей на почту, продублировав на мессенджеры варианты, просил скинуть данные заграничного паспорта.
А поскольку уже три часа как прошло, а от нее нет никакой реакции, то начинаю подозревать что «адвокатишка» ей там мозг нормально прочищает. Начинаю волноваться, когда звоню, и Дина не берет трубку сразу. Только на пятом гудке, слышу ее не громкое:
— Алло, — выдыхаю, значит на связи никакой хуйни себе в голове не надумала.
— Дина, я тебе отправил варианты отелей и мне для заказа билетов нужна дата и твой паспорт, неделя нормально или больше планировать? — на мой вопрос не
— Андрей, все удобно, неделя много даже, паспорт скину, сейчас могу говорить, — понимаю, какая — то хуета происходит голос странный, но боюсь давить, поэтому осторожно спрашиваю:
— С работы забрать? — ответ мне не нравится
— Нет, я доберусь, спасибо, паспорт дома, я фотографию пришлю, — завершаю разговор, не скрывая разочарования.
Все-таки мне хотелось бы увидеть Дину, был уверен, что к сыну поеду вечером, увижу ее дома, но сопляк, вдруг, изъявил желание поехать на мою территорию, сам позвонил и озвучил условия. Хер знает, может его расстроили слезы матери, и он теперь решил оградить ее от лишнего волнения. Только на мой вопрос верны ли мои предположения, прямо так и не ответил. В любом случае в моей квартире есть приставка, большой экран, лежат два шлема виртуальной реальности, у меня будет шанс взять реванш у сына за предыдущий проигрыш под чистую.
Договорился с сыном, что заберу его из школы, заодно пойму где пацан учится, что за класс, с кем общается. Свой день планирую так, чтобы уехать пораньше.
Но как говорится, сообщите Богу о своих планах, потому что в самый разгар трудового дня ко мне в офис заявляется Ира.
Причем ведет себя вполне прилично, я это называю " не орет". Так заебался на работе, что почти готов выполнить все ее условия, два часа корчу из себя «правильного» мужа, прогибаясь под все ее требования. Только Ирка не была бы самой собой, если бы, вдруг не стала рассказывать мне о том, какой я хуевый мужик, что ей на самом деле ничего от меня не нужно, что она хочет быть со мной, выставляя меня идиотом, который не понял, что она мне требования всякие выставляла только потому, что была обижена, что самого развода не хочет и всю прочую хуйню, которую я покорно склонив голову слушаю, позволяя ей сыпать упреками в свой адрес.
Ира не ожидала моей реакции, пытается обнять, думая, что ее речи о семье и прочих ценностях мною восприняты правильно, стала переходить к тяжелой артиллерии, используя женские «фокусы»:
— Андрей, я так люблю тебя, мы не можем развестись, — наверное мое терпение иссякло, а может время поджимает и мне нужно ехать к сыну, но меня все больше раздражает настойчивость жены
— Ир, отцепись от меня, — пытаюсь убрать ее руки, но она, словно клещ, обняла меня за шею, оставляя на скуле влажный след от поцелуя, перебирая пальцами волосы, царапая затылок длиннющими ногтями.
— Андрей не отталкивай меня, — делаю шаг назад, Ира тянется за мной, не желая ослаблять хватку, тогда втягиваю воздух, несмотря на то что всякий раз напоминаю себе, что с женщинами нельзя быть грубым, даже если очень хочется, встряхиваю сильно Иру за плечи, как можно спокойнее повторяю:
— Я сейчас очень занят, если ты не перестанешь ебать мне мозг, я забуду о своем хорошем воспитании, Ир, и нахуй выкину тебя из кабинета, поэтому пораскинь последними мозгами и сделай выводы, — Ира поджимает губы, щурится, старается, может, в первый раз в жизни взять себя в руки, отходит, отыгрывая безупречный и заученный до мелочей спектакль, который я наблюдал не раз уже на протяжении нашей семейной жизни, произносит, чуть поправляя волосы: