Измена
Шрифт:
— Это я спустя время, думая над ситуацией осознала, эта чужая женщина меня жалела и знала, что никто не придет, потому что за те две недели, что я лежала в палате ко мне ни разу не приходил мужчина, только мама. А я старалась не замечать осуждающих взглядов в свою сторону, и не прислушиваться к шепоту за спиной, когда соседки по палате обсуждали меня, думая что я сплю, я не говорю о словах осуждения, что я «нагуляла» ребенка.
— У меня переболело к тебе ровно в тот момент, когда я спускалась по ступенькам с маленьким свертком в руках и с каждым шагом приближающим меня к
— Во мне тогда что-то сломалось, Андрей, я изнутри высохла, будто старое дерево. И я больше никого не смогла полюбить. Хорошо, что у меня появился новый источник энергии, сын, я перенесла всю любовь на него, — не знаю как держусь, потому что мне очень хуево от ее рассказа, я не понимаю для чего она говорит все это, вспоминая такие, казалось бы, неприятные моменты, а потом понимаю, когда слышу:
— Ты знаешь, Андрей, а ведь нашего сына было просто любить, ведь у него было твое лицо, я направила всю свою безграничную любовь на этого маленького человека, и всегда благодарила тебя, что у меня есть такое счастье. Я никогда не испытывала к тебе ненависти, ведь благодаря тебе у меня есть сын.
Меня, вдруг, накрывает, потому что понимаю, что это вовсе не откровения, и даже не попытка сказать, что я мудак, развив во мне чувство вины, что я во всем виноват, нет, это просто вопль ее отчаяния, возможно она никогда никому о своих страхах не говорила.
Что-то внутри меня надломилось, настолько сильно, что я физически ощущаю каждой клеткой своего тела, как ноет в груди, как будто кто-то вставил мне нож в самое сердце, но не дает умереть, проворачивая несколько раз, чтобы было больнее.
Воздуха не хватает, Дина сейчас вот так простым монотонным диалогом вскрыла во мне самую большую душевную рану. Ведь она все это время давала мне понять, что старается жить, как может, по сути выживала как могла, а я, словно последний мудак, гнул свою линию невзирая на препятствия.
Одно радует, что я теперь понимаю ее поступки лучше и «адвокатишку» она не любит, а с ним она потому что ей элементарно нужна поддержка, которую она отчаянно ищет в этом "соплежуе".
Блядь, так почему же, чтобы понять насколько важен человек его надо потерять, а?!!!
Только сейчас это осознаю в полной мере, ведь в этот самый момент понимаю, я потерял Дину.
Не понимаю, почему во мне такое странное ощущение, что я переживал нечто подобное когда-то в далеком прошлом: чуть напрягаю память, ну да, университете, когда узнал, что Дина уехала без объяснений, точно помню то ощущение, что часть моего сердца умерла навсегда.
Потом такое же ощущение в гостинице, после того как проснулся в одиночестве, понимая, что снова меня "отшила".
Чувствую, что после всей этой хуеты,
Как никогда в жизни хочу быть с именно с этой женщиной, с моим сыном, и получите роспишитесь — Дина, вдруг, становится несбыточной мечтой, за которой мне не угнаться.
Блядь, думал не может быть больнее, оказывается может.
Смотрю в зеркало заднего вида, Дина смотрит на меня затравленно-настороженным взглядом, сжалась, обхватывая себя руками словно маленький зверек, а я готов душу ей отдать, если бы она ее потребовала от меня ее в замен на ее вечную любовь ко мне. Я вообще все ей готов отдать, лишь бы мы просто попробовали.
— Отвези меня домой, — тихая мольба, а выбрасывая не докуренную сигарету, кидая ее в окно, закрываю стекло автомобиля, включив на всякий случай обогрев, понимая, что Дину явно знобит, раз она обхватила себя руками.
Какой-то ебучий день, поскорее бы он закончился!
Пока везу Дину по адресу ее проживания в дороге она неожиданно для меня засыпает, а я как дебил, то и дело бросаю взгляд на ее бледное лицо, которое освещается чуть сильнее, когда мы проезжаем под яркими вывесками, фонарями. Почему-то думаю о том, что даже если эта женщина не будет со мной, плевать, я всегда буду защищать мать своего ребенка от любого мудака, который посмеет ее обидеть.
Когда в моем кармане начинает звонить телефон, не сразу понимаю, что это телефон не мой, а Дины. Мысленно уже убиваю "соплежуя", думая что он опять нарывается, но когда достаю сотовый, мгновенно выключая звук по инерции, чтобы не разбудить ценного для меня пассажира, понимаю, что звонит наш сын.
Съезжаю на обочину, включаю аварийку, выхожу из машины, набираю снова с телефона Дины нашему сыну.
Он тут же берет трубку и тараторит без напряжения, как он обычно общается с Диной:
— Ма, тут «туалетный утенок» словно побитая собака приходил тебя искал, я сказал, что тебя нет, с тобой все в порядке? — ловлю себя на мысли, что мне очень хочется, чтобы он также непринужденно общался со мной, отвечаю за Дину
— С твоей мамой все в порядке, она со мной сынок, — в телефоне пауза, подросток явно не понимает, что происходит
— Дай ей трубку, — подросток меняет тон, ко мне обращается по-прежнему обезличено
— Не могу, она спит, — говорю спокойно
— С тобой что ль, спит? — даже не видя подростка по голосу почему — то думаю что пацан улыбается, продолжая, — а-а-а ну ясно, это ты "туалетного утенка" так уделал?
— Пришлось, не сдержался, — пропускаю первый вопрос, потому что мне бы хотелось, чтобы его мама в данный момент спала со мной, а не на заднем сиденье автомобиля.
Усмехаюсь, а пацан-то не любит этого «адвокатишку», мне не показалось в больнице, уточняю:
— «Туалетный утенок» это «адвокатишка»? — на том конце провода молчание, добавляю — нормальная кличка, — через некоторое время сын спрашивает:
— А мама на ночь у тебя останется? — я бы не отказался, конечно, вместо этого отвечаю вопросом на вопрос: