Измена. Просчиталась, но...где?
Шрифт:
Ольга подумала, прикинула, на что можно пустить эти деньги… и согласилась. Подумаешь, всего один раз. Это ничего не значит. Сейчас улучшит свое благосостояние, а потом сделает вид, что ничего не было, и продолжит искать богатого мужика.
Карен все понял, потрепал ее по макушке и с довольным видом сказал:
— Умница, девочка. Я в тебе не ошибся. Скидывай свои чопорные шмотки, и за дело.
Эпилог
Ванька был идеальным ребенком. Улыбчивым,
Только первые пару месяцев было непросто, потому что мучали колики – куда же без них родимых — но потом мы переросли этот недуг, и все наладилось. Ел, спал всю ночь, а утром будил кряхтением и возней в кроватке.
Старшие относились к нему снисходительно. Кира уже была достаточно большой и иногда помогала мне с младшим. По доброй воле, а не потому, что ее кто-то заставлял. А близнецы поначалу ревновали. Как так-то? Не они теперь самые маленькие, не им мамка носы с попами подтирает, а какому-то новому карапузу.
Однако я старалась уделять время всем, и постепенно ревность прошла. Иногда мы оставляли Ваньку маме, а сами вчетвером шли в парк, на аттракционы или в кино. К услугам няни тоже прибегали. Если есть возможность, то почему бы и нет? Тем более так у нас с Глебом появлялось время на нас двоих.
Романтическая прогулка, ужин в уютном ресторане — мелочи, но такие приятные. Когда кругом суматоха, начинаешь ценить такие вещи особенно сильно.
Вот и сегодня мы отправились в небольшое, но очень уютное заведение. Забронировали заранее наш любимый столик на балконе с видом на площадь, старших отправили к бабушке, младшего оставили с няней.
Пара часов только для нас, а потом мы снова станем сумасшедшими родителями.
Мы разговаривали о детях, планах, работе, планировали отпуск и покупки. Делились друг с другом последними новостями и сплетнями. Смеялись.
Было вкусно, умиротворяюще спокойно и очень хорошо.
Ближе к концу вечера Глеб удалился в мужскую комнату, а я, устав сидеть, забрала свой молочный коктейль и прошла на другой край балкона. Оттуда открывался вид не только на площадь, но и на маленькую, полную магазинов яркую улочку, берущую от нее начало. А еще там было арочное окно, из которого было прекрасно видно, что творилось в зале.
Почему-то взгляд сразу зацепился за девушку в небесно-голубом платье. Не знаю, чем она меня привлекла, но я продолжала наблюдать, как она гоняет трубочкой кусочки льда в бокале и нарочито лениво посматривает по сторонам.
А потом появился Глеб, и девица тут же подобралась. Уставилась на него, как коршун, заприметивший добычу. Перекинула волосы через плечо, выпрямила спину.
И, подгадав, когда он окажется рядом, поднялась из-за стола. Ожидаемо произошло столкновение. Очередная охотница, положившая взгляд на моего мужа, охнула, взмахнула руками
Прохоров, естественно, поймал.
— Не ушиблись? — спросил Глеб.
— Нет, — она захлопала своими коровьими глазами. Закусила сочную губешку. Вся такая нежная, ранимая, — вы вовремя меня поймали. Спасибо.
Тоненькие пальчики в знак искренней и беззаветной благодарности прикоснулись к мужскому локтю. Во взгляде – сплошное восхищение, как будто божество увидела. Самого сильного, самого умного, самого прекрасного, самого-самого. Такого, что всю жизнь ждала.
Я потягивала молочный коктейль и с интересом наблюдала за сценой.
— Ну и хорошо, — просто сказал Глеб и попытался уйти.
Девка отреагировала моментально – переступила с ноги на ногу, охнула и со стоном плюхнулась на кресло:
— Ай, нога…
И как мужики вот на это покупаются? Непонятно. Тут же все белыми нитками шито.
К счастью, Прохоров теперь тоже прекрасно видел эти белые нитки. Он нахмурился, вздохнул как-то тяжко, а потом жестом подозвал официанта:
— Принесите, пожалуйста, девушке лед и вызовите такси. Пусть в травмпункт наведается.
Ярко подведенный рот куклы сложился в возмущенную букву «О», потом в глазках заблестели слезки:
— Мне так больно. Я сама не справлюсь. Вы могли бы…
— Не-а, — Глеб покачал головой, — не мог бы.
— Но…
— Всего хорошего.
Он просто развернулся и ушел. Не оглядываясь.
Я вернулась на свое место за долю секунды, как появился муж. И пока размышляла о том, подколоть его по поводу этой девицы или сделать вид, что ничего не видела, он сам разобрался с этим вопросом:
— Представляешь. Сейчас какая-то мадам спектакль устроила с выворотом нижней конечности.
— И чего хотела?
— Наверное, чтобы я на руках увез ее в сладкое будущее, — спокойно ответил Глеб, — я скинул ее на официанта. Пусть развлекается.
Чуть прищурившись, я смотрела поверх бокала на мужа. Искала какое-то смятение, подвох, признаки интереса. Пусто. Ему реально было пофиг.
— Что же ты сам не помог бедолажке?
— В задницу таких бедолажек. Пусть другого дурака ищет.
Грубовато, но по делу.
— Надо же… мой мальчик, наконец, вырос и стал соображать, в чем дело?
— У твоего мальчика был очень хреновый опыт, который чуть не стоил ему семьи, — парировал Глеб с натянутой улыбкой, — я как вспомню, так вздрогну.
?????????????????????????? Я усмехнулась:
— Не ты один.
Мы еще не дошли до той стадии принятия, когда ситуация с Оленькой стала бы смешной семейной историей из прошлого, но, по крайней мере, научились говорить об этом без зажимов. Да, было. И да, надо жить дальше.