Измаил
Шрифт:
— Не уверен.
Измаил на несколько мгновений задумался.
— Я дам тебе общее представление о том, что является нашей целью, тогда ты поймешь.
— О'кей.
— Матушка Культура, голос которой ты постоянно слышишь с рождения, объяснила тебе, как случилось, что все сложилось именно так. Тебе хорошо это известно: каждому, воспитанному в вашей культуре, это хорошо известно. Однако объяснение ты получал постепенно. Никто не усаживал тебя и не принимался поучать: «Вот как все сложилось именно так: все началось десять — пятнадцать миллиардов
— По-моему, да.
— Объяснение того, почему все сложилось именно так, пронизывает всю вашу культуру: оно всем известно и все с ним соглашаются, не задавая вопросов.
— Ну да.
— Совершая свое путешествие, мы с тобой будем заново рассматривать главные части мозаики. Мы вынем самые важные кусочки из твоей мозаики и вставим их в совсем другую, получив, таким образом, совсем другое объяснение тому, почему все сложилось именно так.
— О'кей.
— И когда мы прибудем на конечный пункт, у тебя будет совсем новое представление о мире и о том, что в нем происходило. Не будет иметь никакого значения, запомнишь ли ты, из чего это новое представление сложилось. Тебя изменит само путешествие, поэтому нет никакой надобности беспокоиться о том, чтобы запомнить маршрут, по которому мы шли, чтобы осуществить эту перемену.
— Хорошо. Я понял, что ты имеешь в виду.
— Третье, — сказал Измаил, — определения. Есть слова, которые в наших разговорах будут иметь особое значение. Первое определение: сказка. Сказка — это сюжет, связывающий между собой человека, мир и богов.
— О'кей.
— Второе определение: воплощение. Воплотить сказку в жизнь — значит жить так, чтобы сказка стала реальностью. Другими словами, разыграть сказку — значит стремиться сделать ее правдивой. Ты понимаешь: именно это пытался совершить немецкий народ под властью Гитлера. Он пытался сделать Тысячелетний рейх реальностью. Немцы старались воплотить в жизнь сказку, которую им рассказал Гитлер.
— Верно.
— Третье определение: культура. Культура — это люди, разыгрывающие сказку.
— Люди, разыгрывающие сказку… А сказка, ты говорил…
— Сюжет, связывающий друг с другом человека, мир и богов.
— Понятно. Значит, ты хочешь сказать, что люди моей культуры разыгрывают свою собственную сказку о человеке, мире и богах.
— Верно.
— Но я все еще не знаю, в чем заключается сказка.
— Узнаешь, не беспокойся. Сейчас ты должен запомнить одно: на протяжении существования человечества разыгрывались два совершенно различных сюжета. Один начали разыгрывать два или три миллиона лет назад люди, которых мы условились называть Несогласными, — они продолжают это по сей день с тем же успехом. Другой сюжет начал разыгрываться десять — двенадцать
— Ах… — выдохнул я, сам не зная, что хочу сказать.
— Если бы Матушка Культура вздумала описать человеческую историю, пользуясь этими терминами, получилось бы что-то вроде вот чего: «Несогласные были первой главой истории человечества, главой длинной и почти лишенной событий. Эта Часть кончилась примерно десять тысяч лет назад с зарождением на Ближнем Востоке земледелия. Это событие положило начало второй главе, которой стали Согласные. Правда, в мире еще живут Несогласные, но это ископаемые, анахронизм — люди, живущие в прошлом, не понимающие, что их Часть истории человечества закончилась».
— Верно.
— Таков общий контур человеческой истории, каким его представляют себе люди вашей культуры.
— Согласен.
— Как ты скоро обнаружишь, я представляю это себе совсем по-другому. Несогласные не являются первой, а Согласные — второй главой этой сказки.
— Повтори, пожалуйста.
— Я скажу иначе: Согласные и Несогласные разыгрывают две отдельные сказки, основанные на совершенно различных и противоречащих друг другу предпосылках. Мы рассмотрим это позже, так что сейчас тебе нет необходимости все отчетливо понимать.
— О'кей.
Измаил задумчиво почесывал щеку. С моей стороны стекла не было слышно ничего, но в моем воображении звук был таким, словно лопату тащили по гравию.
— Думаю, что багаж мы собрали. Как я уже говорил, я не ожидаю, что ты вспомнишь обо всем, что мы положили в сумку. Когда ты отсюда уйдешь, все это, пожалуй, будет представляться тебе одним большим перепутанным клубком.
— Я верю тебе, — сказал я убежденно.
— Но так и должно быть. Если завтра я выну из сумки то, что положил в нее сегодня, ты тут же все вспомнишь, а только это и требуется.
— Прекрасно. Рад слышать.
— Сегодняшнее занятие мы сделаем коротким. Путешествие начнется завтра. А тем временем за оставшуюся часть дня ты можешь обновить в памяти ту сказку, которую люди вашей культуры разыгрывают последние десять тысяч лет. Ты помнишь, о чем в ней идет речь?
— О чем же?
— Речь идет о назначении мира, божественных намерениях в отношении его и о предназначении человека.
— Ну, я мог бы рассказать множество сказок об этом, но одной-единственной я не знаю.
— Это та самая единственная сказка, которую все люди вашей культуры знают и в которую верят.
— Боюсь, что такое объяснение не очень мне поможет.
— Может быть, тебе будет легче, если я подскажу: это сказка-объяснение, вроде сказок «Как у слона появился хобот» или «Как леопард стал пятнистым».
— Ладно.
— И что же, по-твоему, будет объяснять твоя сказка?
— Боже мой, понятия не имею.
— По тому, что я тебе сегодня говорил, ты мог бы и догадаться. Эта сказка объясняет, как случилось, что все сложилось именно так. От начала времен до сегодняшнего дня.