Измаил

Куинн Дэниел

— Конечно, нет.

— А что бы ты ему рассказал?

— Я изложил бы научную гипотезу, но это же не миф!

— Ты, естественно, мифом ее не считаешь. Ни одно предание о сотворении мира не является мифом для того, кто его рассказывает. Для него это просто история.

— Хорошо, но та история, которую я изложил бы, мифом точно не является. Насколько я знаю, некоторые ее части еще не установлены точно и дальнейшие исследования могут внести в нее коррективы, так что она — никак не

миф.

— Включи диктофон и начинай, а там посмотрим. Я укоризненно посмотрел на Измаила:

— Ты что, действительно хочешь, чтобы я… э-э…

— Пересказал историю, да.

— Я не могу так, с ходу… Мне нужно время, чтобы привести мысли в порядок.

— Времени у тебя сколько угодно. В диктофоне кассета, рассчитанная на полтора часа.

Я вздохнул, включил диктофон и закрыл глаза.

2

— Все началось давным-давно, десять или пятнадцать миллиардов лет назад, — начал я через несколько минут. — Я не в курсе, какая теория сейчас на первом месте — пульсирующей Вселенной или Большого взрыва, но в любом случае все началось очень давно.

Тут я открыл глаза и насмешливо посмотрел на Измаила. Он ответил мне тем же.

— И что? На этом история заканчивается?

— Нет, я просто проверял, слушаешь ли ты меня. — Я снова закрыл глаза и продолжил: — Не знаю, когда именно… по-моему, шесть или семь миллиардов лет назад, возникла наша Солнечная система. У меня сохранилось воспоминание о картинке в какой-то детской энциклопедии — шарики то ли разлетаются, то ли соединяются… это и были планеты, а потом, за следующие два миллиарда лет, они охладились и затвердели. Так, что дальше? Жизнь возникла в древнем океане — бульоне из разных химических элементов… примерно пять миллиардов лет назад, верно?

— От трех с половиной до четырех миллиардов лет назад.

— О'кей. Бактерии, микроорганизмы развивались в более высокоорганизованные, более сложные формы, а те — в еще более сложные. Жизнь постепенно захватила сушу. Не знаю, как именно… слизь, выброшенная волнами, амфибии… Амфибии проникли в глубь суши, превратились в рептилий. От рептилий в процессе эволюции произошли млекопитающие. Когда это произошло? Миллиард лет назад?

— Нет, всего лишь четверть миллиарда.

— Ну хорошо. Так, значит, млекопитающие… Какие-то мелкие существа, занявшие свободную нишу.

Они жили в кустарнике, на деревьях. От тех, что жили на деревьях, произошли приматы. Потом… не знаю точно, кажется, десять или пятнадцать миллионов лет назад, одна ветвь приматов стала жить на земле и… — Я почувствовал, что совсем выдохся.

— Это не экзамен, — сказал мне Измаил. — Общий контур вполне годится для наших целей. Именно так в целом представляют себе историю все: и водители автобусов, и ковбои на ранчо, и сенаторы.

— О'кей, — сказал я и снова закрыл глаза, — о'кей. Одно следовало за другим. Одни виды сменяли другие, и наконец

появился человек. Когда же это было? Три миллиона лет назад?

— Такая оценка вполне надежна.

— Вот и хорошо.

— И это все?

— Как общий обзор — да.

— Такова история возникновения мира, как она излагается в вашей культуре?

— Именно. Насколько позволяет современный уровень знаний.

Измаил кивнул и велел мне выключить диктофон. Потом он откинулся на спинку кресла со вздохом, который донесся до меня сквозь стекло, как рокот далекого вулкана, сложил руки на животе и бросил на меня долгий загадочный взгляд.

— И ты, интеллигентный и сравнительно хорошо образованный человек, желаешь убедить меня, будто это не миф.

— Да что в этом мифического?

— Я не говорил, что в твоем рассказе есть нечто мифическое; я сказал, что изложенная тобой история — миф.

Кажется, я не удержался от нервного смешка.

— Возможно, я не знаю, что ты называешь мифом.

— Я не имею в виду ничего такого, чего не знаешь ты. Я употребляю это слово в самом общепринятом смысле.

— Тогда история, как я ее изложил, не миф.

— Определенно, это миф. Ты послушай. — Он велел мне перемотать пленку и включить запись.

Прослушав все до конца, я несколько минут сидел с глубокомысленным видом, чтобы создать должное впечатление. Потом сказал:

— Это не миф. Ты мог бы включить мой рассказ в учебник для восьмого класса, и не думаю, чтобы нашелся школьный совет, который стал бы возражать, за исключением ортодоксов-церковников конечно.

— Совершенно согласен. Разве я не говорил, что эта сказка пронизывает всю вашу культуру. Дети усваивают ее из многих источников, в том числе и из школьных учебников.

— Тогда что ты пытаешься доказать? Ты хочешь убедить меня, что изложенное не соответствует фактам?

— Твой рассказ, конечно, полон фактов, но их интерпретация носит исключительно мифологический характер.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ты явно выключил свой разум, Матушка Культура убаюкала тебя.

Я сурово посмотрел на Измаила:

— Уж не хочешь ли ты сказать, что эволюция — это миф?

— Нет.

— В чем же тогда дело?

Измаил посмотрел на меня с улыбкой… потом пожал плечами… потом поднял брови.

Глядя на него, я подумал: меня дразнит горилла! Только это ничуть мне не помогло.

— Прослушай запись еще раз, — сказал он мне. Когда запись кончилась, я сказал:

— Ну хорошо, одну вещь я заметил: я сказал «появился», «наконец появился человек». Ты это имеешь в виду?

— Нет, ничего подобного. Я не цепляюсь к словам. Из контекста было ясно, что «появился» просто синоним выражения «возник в результате эволюции».

— Черт возьми, так в чем же дело?