Излом

БраМиН ШаМаШ

– Игореха, кидай лопату, – Славик подошел к забору. Лопата неуклюже перевалилась через забор.

– Вы уж извините, – приговаривал хозяин, – намело за ночь.

Всеобщими усилиями ворота приоткрылись, достаточно чтобы в неширокую щель протиснулся человек.

– Честно говоря, – продолжал хозяин, – я и не думал, что вы приедете. Супруга еще со вчера в деревню уехала. Обещала связаться с вами, уточнить приедете или нет. Ой, осторожно!

Протискиваясь, Татьяна Михайловна зацепилась сумкой за затвор. Высвобождая ее, мужчина не умолкал:

– Говорит

мне: «Ты жди до часу. Если не появятся, то спускайся в деревню. А если я до них дозвонюсь, позвоню тебе, скажу что делать». А как же она дозвонится сюда, если связь оборвалась? – тут он тихонько захихикал. – Вот я и дождался. Идемте.

Последним пролез Петр:

– Надо вниз спустится, помочь ребятам с коробками.

– Само собой, дядя Петя, – согласился Славик, – эти скинем и вернемся.

– А в перерыве тяпнем, для согрева, – встрял Вадик. – И с собой возьмем. Ребята там наверняка замерзли.

– Успеется, – спокойно сказал Петр. – Сначала, разгрузимся, поселимся, а потом под шашлычок можно и выпить.

Вадик остановился, пропуская Петра. Поймав на себе его неодобрительный взгляд, парень, обращаясь к Славику, добавил:

– Помоги мне с сумкой, ручка обрывается.

Дождавшись, когда завсклада удалился, Вадик скинул сумку, а коробку подпер коленом. Освободившейся рукой, он ловко открыл ящик. Славик вопросительно на него посмотрел. Вадик подмигнул, достал бутылку водки и погрузил ее в сугроб. Славик приторно заулыбался.

Дом оказался достаточно большим. Добротного вида снаружи и просторный внутри. Два этажа плюс мансарда. Стены стилизованы под деревянный кругляк, черепичная кровля, резные рамы и перила. Над кирпичным дымоходом завлекающее кружился дымок, пронзая морозный воздух домашним ароматом. Дом живописно вписывался в окружающий горный пейзаж. Парадный вход на западной стороне вел через широкую летнюю веранду. На пороге стоял, говоривший без умолку, хозяин.

– Вот это главный, так сказать, вход. С обратной стороны есть еще один, через кухню. А там беседка с мангалом. Сухие дрова под кладкой, ну вы найдете, – хозяин обращался к Степану Ефимовичу, считая его главным. – Банька вон в той пристройке. Дрова у топки. Ну, вы там разберетесь.

Хозяин услужливо пропускал гостей в дом. Каждый, кто заходил, еще на веранде неистово трусили от снега ноги.

– Проходите. Пожалуйста. Я печь растопил. Вот здесь раздевайтесь, вот вешалка, да.

– Коробки куда? – поинтересовался Артур.

– На кухню, ребятки. Там холодильник. А если чего не поместятся, можно и в сени, на улице холодно.

Гости понемногу осваивались. Ольга первая сняла красный пуховик и плюхнулась в кресло у окна, лениво наблюдая за происходящим. Катя, сняв куртку, подошла к окну и задумчиво посмотрела на снежный пейзаж. Татьяна Михайловна и Ирина о чем-то шушукались. Мужчины перетаскивали продукты на кухню. Юля, расстегнувшись, копалась в сумке. Достала сигареты и спросила хозяина:

– А где у вас курят?

– С этим извините. Вынужден предостеречь, у нас в доме не курят. Супруга на дух не переносит запах табака. Даже в агентской

анкете указала.

– Да, да, – подтвердила Ирина, отвлекшись от беседы, – все помещения для некурящих. Я специально так выбрала.

– Вот видите. Но на веранде можно. Там лавочка есть, столик, пепельница. Двери в дом закрывайте, и курите, так сказать, на здоровье, – хозяин захихикал.

– Да уж, отлично, – Юля кинула недовольный взгляд на Ирину. Та и не заметила недовольства, вернувшись к общению с Татьяной Михайловной. – Кать, идем курить. На мороз.

– Да, пошли, – Катя накинула на себя куртку. Проходя мимо кресла, в котором расположилась Ольга, спросила. – Оля, идешь с нами? Постоишь.

– Не. Я еще не согрелась, – лениво ответила Оля и тут же продолжила, обращаясь к чуть слышно шептавшимся женщинам. – Не стоит об это беспокоиться. Все комнаты четырех местные. Спальня хозяев будет свободной. Там и сможете расположится в гордом одиночестве, не опускаясь до уровня плебса, уважаемая Татьяна Михайловна!

Слово «уважаемая» Ольга произнесла с переваливающимся через край приличия сарказмом. Татьяна Михайловна жестом остановила Ирину и уперлась злобным взглядом в Ольгу. Та, отвечала ей невинным, даже кротким взглядом. Главбух расценила это как насмешку.

– Постарайтесь объясниться, милочка, – сквозь зубы выцедила женщина.

– В чем? – удивлено спросила Ольга.

– Ваш тон более чем неприемлем, – зло продолжила Татьяна Михайловна. – Я никогда никому не позволяю разговаривать с собой в таком тоне.

– Ну? – выждав, спросила Ольга.

– Что «ну»? – переспросила главный бухгалтер.

– Не позволяйте разговаривать с собой в таком тоне … и что? – продолжила Ольга.

– И вам не позволю! – почти крикнула Татьяна Михайловна.

Окружающие наблюдали за словесной стычкой. Никто не смел вмешаться.

– Уже позволили, – Оля широко улыбнулась.

– Ты что издеваешься? – крикнула женщина

– Что вы, – Ольга положила подбородок на кулачек, внимательно следя за пожилой дамой.

– Что ты себе позволяешь? – Татьяну Михайловну понесло – Соплячка! Возомнила себе! Издеваться над людьми?! Хамка! Тебе не стыдно!? Посмотрите на нее!

– На себя посмотрите, – невозмутимо парировала Ольга.

– Да как у тебя язык поворачивается?! Я тебе не … С мамой своей так говорить будешь. Хамка! – исчерпав запал, Татьяна Михайловна прослезилась и, немного театрально пряча в носовой платок лицо, вышла из комнаты.

– Оля! – осуждающе заступилась Ирина – Уважала бы хотя бы возраст!

– Как ты уважала возраст своей квартирной хозяйки, Иришка? – улыбнулась Ольга.

От удивления глаза Иры расширились.

– Откуда ты знаешь? – спросила она, шагнув к креслу.

– Что знаю, Иришка? – не меняя интонации, спросила Ольга.

– Иришка? – снова удивилась Ирина. – Только она меня так называла? Откуда ты знаешь?

– Знаю, – Ольга продолжала смотреть Ирине в глаза.

Ирина вздрогнула, продолжая молчать. Но, не выдержав взгляд Ольги, направилась за Татьяной Михайловной.