Изгой
Шрифт:
Закручиваю тело влево дальше:
— Два! — выстрелом всаживаю пулю в левый верхний плечевой сустав старшего — выход со спины кровяного сгустка. Он дергается этим плечом назад.
Закручиваю тело влево дальше:
— Три! — выстрелом всаживаю пулю, ему же, в правый верхний плечевой сустав — такой же кровяной выход со спины. Обезручиваю его и его руки падают как плети — он в недоумении, и пятится назад.
Приостанавливаюсь:
— Четыре! — резко высвобождаю свою левую из-под предплечья чужого тела и метаю нож, чуть подправив кистью, в голову
Сработав ножом я исключаю его возможность покачать передо мною маятник — он после своего выстрела и до последней секунды высматривал директрису для стрельбы, ждал удобного момента.
Дождался. Так с озабоченным взглядом и с ножом во лбу — по рукоять, чуть выше переносицы и без капли крови, он падает лицом вниз. Кончик лезвия, пробив череп с затылка и, вытолкнув сгусток окровавленной массы с обломками затылочных костей, выходит наружу...
Перехватываю ствол и выпускаю тело, которое держал — оно падает возле моих ног и ещё дышит. Сделав шаг назад, чтобы не забрызгаться, прекращаю мучения выстрелом ему в голову — пуля пройдя насквозь застревает в полу. Голова подпрыгивает, под ней быстро образуется лужа крови.
Но это ещё не всё...
Старший молча и с перекошенным лицом начинает движение в мою сторону, с намерением показать класс ведения рукопашного боя ногами.
Выстрелом всаживаю пулю в его левое колено — выброс кровяного сгустка, со стороны подколенной ямки, говорит сам за себя — коленного сустава нет. Он падает, как подкошенный и орёт, перекатываясь на спине…
Бегло, не наклоняясь осматриваю тело у своих ног. К удивлению, на правом бедре на штанах обнаруживаю что-то напоминающее армейский индивидуальный пакет, облегчённый вариант. Так и есть. Извлекаю из него шприц с колпачком и.… ещё один. Подхожу к любителю перекатываться на спине и ввожу обезболивающее — шприц в хребет, шприц в бедро — прям через материю.
Смотрю на свой порез… Не сильный, крови совсем чуть — не стоит внимания. Зато на плече нет клочка материи и я злюсь...
Старшему легче. Несмотря на то, что под его спиной и под бывшим коленом, потихоньку увеличиваясь в размерах, образуются две лужи крови, у него начинается усиленная мозговая деятельность — видно не вооружённым глазом. Он силится сопоставить и сделать вывод. Он что-то понял, но никак внутренне, не желает с этим соглашаться. Наконец он произносит:
— Изгой. — у него срослось.
Держит голову приподнятой, шейные мышцы напряжены и в таком положении он ещё умудряется ею и кивать, и в его тоне, и во взгляде ненависть, удивление и… восхищение:
— Это ты.
Я тоже удивлён — никому ведь не представлялся и поэтому утверждаю:
— Знаешь меня.
— Все знают... Никто не видел.
Откинув голову на пол, он прикрывает глаза и тяжело сглатывает. От открытых и кровоточащих ран его явно начинает лихорадить, но он вновь поднимает голову…
Не сходя с места, осматриваюсь:
— Вы увидели. И чё? Полегчало? — отворачиваюсь.
Меня занимает разодранная материя на спортивной
— Тебя всё равно достанут, ты проколешься!
Я молчу и спокойно смотрю ему в лицо. Не дождавшись ответа и ещё сильнее напрягая шейные мышцы, он издаёт короткий и хриплый смешок:
— Проколешься.
Я по-прежнему молчу, но теперь опять пытаюсь рассмотреть своё левое плечо. И он не выдерживает, да и силы, держать голову в таком напряжении у него на исходе. Злорадный смех, как кашель, торжествующий взгляд:
— Псы… Псы, Изгой! — и он головой откидывается на пол.
Прикрываю веки и на долю секунды погружаюсь в себя — этого мне достаточно. Он не прав, мои проколы — мне по барабану. Меня тревожит другое:
— Адрес по машине в гараже?
Вопрос приводит его в замешательство. Не поднимая головы, он на пару секунд возводит глаза к потолку:
— Аээ… Нет адреса.
Я очень красноречиво смотрю на его раны и он тут же торопится с ответом:
— Точно нет! По ней вообще ничего нет! Её вообще не существует!
— По гаражу?
На это он тоже думает несколько секунд:
— И гараж… ничейный. Точно.
И я ему верю — с пониманием киваю головой и пристально смотрю ему в глаза. Он тоже всё понимает:
— Правила... — и осекается, увидев мою усмешку.
Мне безразлично как это будет выглядеть в чьих-то глазах. У меня нет каких-либо эмоций по отношению к нему и к остальным в этой комнате:
— Ты сказал… Меня все знают.
Теперь он осекается и во взгляде. Откидывает голову на пол и прикрыв веки глубоко вдыхает, и на выдохе чуть вздрагивает лицом. Не приподнимаясь вновь открывает глаза и в них нет надежды, в них... готовность. Все черты его лица моментально заостряются, заранее приобретая очертания маски смерти и слегка прищурив взгляд, он гордо приподнимает подбородок — в мужестве ему не откажешь.
Не целясь, я стреляю ему в голову и спокойно наблюдаю, как пуля войдя в этот самый подбородок и пройдя сквозь череп наискосок, через затылок, выбивает его мозги и рикошетом, плашмя входит в противоположную стену. Кровавая масса вперемешку с обломками черепных костей залепляет пол вокруг его бывшей головы:
— Не надо было сигналку включать. — бросаю ствол на пол. — Правила.
Я должен был сюда прийти и у меня не возникло ни малейших сомнений в этом. И я пришёл.
Вот теперь всё…
Прежде чем выйти из гаража намереваюсь осмотреть салон машины. Но не успев толком начать, вдруг осознаю, что об этом кто-то позаботился до меня. Осматриваю бегло — всё делали очень аккуратно и чисто. И дело ни в грязи и пыли. Именно подчищали, чтобы не было и зацепки, а не искали что-то. Также бегло осматриваю сам гараж… То же самое — всё убрано.