Изгой
Шрифт:
Зоология: «Интересно, здешний тигропард быстрее кзинского кррач-шеррека? Или только умнее?»
Что Ссис обожал больше, чем выслеживать добычу в лесу? Только посиживать, развалившись, в охотничьем домике на резных бревнах и потягивать простоквашу. Все политические интриги плелись в охотничьих домиках.
Вместе с Наставником они пытались угадать, кем же является тот властный кзин, «кто метит границы здешних территорий», перебирали все благородные и весомые имена, обладатели которых теоретически могли бы здесь безраздельно править. Должно быть, это Йао-Капитан.
Хотя он мало подходил на роль хозяина Гернинга. Ростом и весом не вышел, комплекция вроде той, что у Наставника.
Впрочем, поразило друзей не это. А безграничное тщеславие Йао-Капитана.
Наставник-Рабов вежливо принюхивался неподалеку, когда его пригласили разделить только что убитую добычу. Ею оказалось лесное травоядное, обезглавленное, с надрезами на туше, чтобы легче было рвать мясо. Кровь все еще стекала по специальным желобкам на столе и через узкий носик — в большую чашу. Аромат ее кружил голову. На сервировочном столике стояли темно-зеленые бутыли с аквавитом, [6] готовым для смешивания с кровью.
6
Аквавит — скандинавская тминная водка
Из разговоров Наставник узнал, что аквавит попал в Гернинг в качестве возмещения за неуплату налогов, а дочь винокура вообще продали на фабрику рабов в Вальбурге. Наместники-люди, иначе герренманны, решили бы подобный вопрос другим путем, но кзины нарочно «прочесывали» поместья и деревни, когда им казалось, что налоги платятся неохотно, и быстро находили наипростейший и самый верный путь, чтобы вызвать в налогоплательщиках горячее желание поскорее расстаться с деньгами. В конце концов, ставки были умеренными.
От мирских забот отошли, когда явился сам Йао-Капитан, чтобы оторвать полагавшийся ему кусок мяса. Он тут же принял участие в обсуждении и со всем энтузиазмом занял доминирующую позицию. Подкинул жару в вялый спор на тему «Логистика — основа победы в войне». Спровоцировал несколько оскорблений и парировал их изумительными по остроумию выпадами, колкими, но разряжающими обстановку. Когда же потеха ему наскучила, он привлек общее внимание рассказом о приключении.
Для Йао-Капитана приключение тесно связано с астрономией. Полагавшийся ему кусок вырезки лежал, позабытый, а сам капитан активно фырчал и плевался на Наречии Героев, подражая горячке боя. Узнать, открыть звезды! Ходили слухи о странных созданиях, населявших глубины космоса, о древних империях, размещавших боевые батареи на ледяных панцирях комет задолго до того, как первые звезды вспыхнули светом жизни. Гр-рок! Слухи! Невидимые следы! Звездные сеянцы, пустившие корни на самых окраинах галактики! Где начался их путь? И где закончился? Тайны! А те лунные кратеры, укрытые тенью планет, что оборачиваются вокруг красных карликов? Кратеры и пещеры столь древние, что, вероятно, их создали лучи, однажды разделившие свет и хаос? Богатство! Слава!
Пауза, чтобы дать умам переварить монолог. Йао громко чавкал, принявшись вновь за вырезку. После ушел, внезапно вспомнив о важном деле, к исполнению которого, никто не сомневался, он приступит со всем присущим ему пылом.
Разговор моментально вернулся к сальным шуточкам о кзинррет, к тому, кто и какое недавно получил имя, к доблестной дуэли между Ремонтником-Электронных-Систем и Строителем-Стен, к спорам о вчерашних учениях, к обсуждению вкусов содержимого пищевых пакетов из походного пайка. И наконец, болтливые языки принялись с
За дни, проведенные на совместной охоте, Наставник и Разведчик-Аналитик крепко сдружились. Они выходили на заре и порой не брали с собой Ссиса. Разведчик охотился в этих лесах со дня открытия базы, знал все запахи и тропы. Знал, где водопой, а где можно наткнуться на тигропарда, выслеживающего собственную добычу.
Ароматы Дивной Тверди, просторы, открытое небо, вечера на берегу моря — все это доставляло Наставнику безграничную радость, он чувствовал себя счастливым. Он и сам был охотником когда-то; ежедневные походы вглубь загона для выбраковки диких джотоков или для добычи переходных особей, для замера уровня соли в болотных водах, где среди тростника плавали джотоки-личинки… Тогда он считал, что загон — это спасительный уголок свободы, вдали от городской тесноты и опасностей, но здесь… Дивная Твердь покорила его сердце!
Как-то охота завела их слишком далеко в лес, к самим границам Коршнесса. С вершины холма Наставник вдруг увидел Йао-Капитана, помогавшего самцу-примату и его ребенку: они убирали поваленное дерево с дороги. Молодой кзин поспешил на помощь капитану. Своеобразное политическое взаимодействие — абориген и доблестный офицер только доказывали его выгодность. Но зачем же капитан сам взялся помогать, когда вокруг довольно рабов и техники?
— Р-р-р, помощь нам потребуется, — промурлыкал Йао крошечному детенышу, пытавшемуся поднять дерево по центру.
Наставник признал в самце-примате главу аборигенов. Он пока не научился отличать одну мартышку от другой, но этот человек был не по меркам своего рода высок, с безобразным крючковатым носом. Какая несправедливость — у него имелось имя, причем доставшееся просто так, при рождении: Питер Нордбо. Что поделать, мартышкам не понять ценности имени.
— Ты большой, — заявил сын герренманна новому кзину. — Как тебя зовут?
Наставник-Рабов с трудом разбирал язык этих животных и осознавал, что ребенок не поймет ничего в ответ. Да и слов он еще недостаточно выучил, чтобы перевести собственное прозвище. Впрочем, имя, которое дал ему Длиннолап, переводу вполне поддавалось.
— Мягкий-Желтый, — ответил он. Эти два слова ему были известны. И чопорно добавил: — Ты Коротышка-Сын Нордбо.
Мальчик почесал ухо:
— Иб Нордбо, благородный Желтый. — Потом изо всех своих трехлетних сил надавил спиной на ствол и крикнул: — Толкай!
Когда два кзина оттащили дерево к овражку у дороги, следуя указаниям людей-вассалов, ребенок нашел гнездо случайно потревоженных листохапов, крошечных чешуйчатых насекомых, в горьком отчаянии снующих вокруг своего хрупкого жилища. Иб Нордбо, кажется напрочь лишенный страха перед кзинами, схватил Наставника за лапу и подтащил к гнезду, где заставил выслушать самую подробную лекцию о социальном укладе и повадках листохапов, на какую только способен исключительно серьезный представитель человеческой расы трехлетнего возраста.
Питер Нордбо с тревогой наблюдал за этой картиной, однако Йао, урча, заверил вассала, что бояться нечего.
Наставник внимательно слушал все, что говорил ему мальчик, даже кое-что понимал. Невероятно. Встречавшиеся до сих пор люди-приматы отличались дурным воспитанием и как рабы были никуда не годны. Но этот малыш… Похоже, изучая психологию животных посредством активной коммуникации с детенышами, можно значительно улучшить качество их разведения и содержания.
Мягкий-Желтый протянул веточку, и листохап тут же на нее взобрался, покачивая длинными передними лапками. Иб рассмеялся: