Изгнанник

Петровичева Лариса

Переутомление налицо.

Да, и мне на каждом углу мерещатся серые тени, по росту и комплекции очень схожие с принцем, подумал Шани и устало вздохнул. Он в самом деле смертельно вымотался и сейчас хотел сделать две банальные вещи: вымыться и выспаться.

Бесконечный день проплывал перед глазами, словно грязно-бурое полотно, и на нем мелькали лица освобожденной рыжей ведьмы, Симуша с окровавленной саблей, раненой Хельги, государя – все они то погружались в липкий омут, то выныривали снова, и Шани никак не мог их остановить или удержать, ощущая, что и сам тонет с ними за компанию.

– Ваша неусыпность, – позвал Машу и деликатно похлопал его по запястью.

Шани встрепенулся и вопросительно посмотрел на него.

– Вы заснули с открытыми глазами, – пояснил Машу. – Езжайте домой, я вам как специалист говорю. Сегодня больше не случится ничего плохого.

Шани усмехнулся.

– Мне бы вашу уверенность.

– Коли надо, возьмите кусочек, – улыбнулся Машу. – Идите отдыхать, вы и так сегодня много сделали для государя.

Если бы не я, подумал Шани, то старик пролежал бы в снегу невесть сколько времени и получил обморожение в придачу к переломам. И наверняка бы лекарская помощь не поспела к нему. Точно не поспела бы. Никто бы и не подумал, что случилась беда, и государь замерз бы в сугробе, а Лушу только того и надо. Классический несчастный случай, в котором его никто и никогда не заподозрил бы. Даже я не увидел бы тут никакой связи. Это же идеальное алиби: невозможно сталкивать отцов с лестниц, если находишься в двух седмицах езды от столицы. Хорошо, что у него такие преданные друзья. Великое дело – преданные друзья.

– Ваша неусыпность, – окликнул Машу откуда-то издалека, – не спите. Я отправляюсь домой, могу и вас подвезти до площади Цветов. Приедете завтра, когда государь проснется.

Шани встрепенулся и энергично потер лицо ладонями.

– Ну уж нет, – сказал он. – Злоумышленник по-прежнему бродит где-то рядом, так что я останусь.

Машу пожал плечами. Судя по выражению лица, он хотел сказать, что не стоит видеть заговоры там, где их нет, а есть просто череда несчастливых обстоятельств, от которых не застрахован ни крестьянин, ни государь. Однако лекарник промолчал и, поднявшись, отдал Шани поклон.

– Доброй ночи, ваша неусыпность. Все-таки постарайтесь отдохнуть.

Проводив его до лестницы, Шани прошелся туда-сюда по коридору, желая привести мысли в относительный порядок, и, поймав за руку пробегавшую служанку, попросил заварить для него чайник кевеи. Та сделала быстрый реверанс, выразительно стрельнула глазками из-под пушистых ресниц и ответила:

– Сию секунду, ваше высочество.

Ах вон оно что. Это и имел в виду Симуш, сказав, что если Шани успеет получить его подарок, то получит в придачу и корону. Что ж, пожалуй, можно считать, что он успел. Государь спасен, а вот принц Луш…

– Кевея, ваше высочество.

Из носика чайника струился бодрящий ароматный пар. На фарфоровых боках сервиза красовались золотые вензеля аальхарнского королевского дома, на которых причудливо переплетались лоси, волки и драконы. Какое изобилие невиданных зверей, отстраненно подумал Шани и взял чашку. Девушка смотрела на него с нескрываемым интересом и вполне очевидным кокетством. Вероятно, строила планы.

Кевея взбодрила его, заставив сердце стучать быстрее и разогнав усталость. Отправив огорченную служанку прочь, Шани с четверть часа сидел на своем прежнем месте, в зале возле внутренних государевых покоев, и ни о чем не думал, вслушиваясь в доносившиеся звуки и пытаясь освободить сознание от посторонних мыслей, чтобы в итоге понять, как быть дальше. В Аальхарне рано ложились спать, особенно зимой, но сейчас дворец был полон жизни, и до Шани долетал то звон оружия из арсенальных покоев, где охранный отряд готовился к новой смене и усиленному

патрулированию, то шорохи и голоса из крыла обслуги, где кипели и множились самые невероятные сплетни, то негромкий женский плач – это государыня Анни убивалась по мужу. Насколько Шани мог судить, она действительно его любила.

Государыня. Муж.

Шани поднялся с банкетки и чуть ли не бегом направился в покои принца Луша.

Охранец возле дверей попытался было сказать о том, что ее высочество уже изволили удалиться на отдых и никого не принимают, но Шани попросту отодвинул парня и вошел внутрь. Первый зал, кабинет с ворохом бумаг и каким-то незаконченным и смятым рукоделием на столе, маленький салон с безделушками на камине, в котором медленно угасало пламя, лениво облизывая угли, траурное платье, небрежно сброшенное на пол возле входа, – Шани толкнул дверь и оказался в опочивальне. Компаньонка, дремавшая в кресле у окна, встрепенулась и испуганно уставилась на него. Шани прошел через комнату и рывком отдернул бархатный полог королевского ложа.

Принцесса и в самом деле спала, безмятежно раскинув руки. Как же я сразу-то не догадался, подумал Шани и, схватив девушку за кружевной воротник сорочки, резко выдернул из-под одеяла.

Гвель взвизгнула и уставилась на него с нескрываемым страхом. Для разгона Шани наотмашь закатил ей пощечину – крепко, по-мужски. Перстень с аметистом прочертил по бледной коже алую жирную полосу, которая сразу же налилась тяжелыми кровавыми каплями.

– Где твой муж? – рявкнул Шани.

Принцесса дернулась в его руках, пытаясь освободиться, но у нее ничего не вышло.

– Убирайтесь! – тонким прерывистым голосом воскликнула она. – Вон отсюда!

Шани стащил ее с кровати и швырнул на пол. Компаньонка вскрикнула, помянув Заступника и Змеедушцеву мать, и бросилась прочь, а Гвель попробовала было встать, но тотчас же получила удар в бок и распласталась на ковре. «Скажи мне кто, что я буду вот так запросто лупцевать особ королевской крови, разве бы я поверил?» – подумал Шани и произнес:

– Повторяю вопрос. Где твой муж?

– Вы ума лишились! – крикнула Гвель, захлебываясь слезами и испуганно размазывая кровь по щеке. – Мерзавец! Убирайтесь прочь!

Шани снова схватил Гвель за воротник и принялся трясти. Тонкая ткань трещала и рвалась, девушка болталась в его руках, как тряпичная кукла на нитках кукловода, но Шани не чувствовал ничего, кроме тяжелой беспросветной ненависти.

– Где твой муж, дрянь?

– Воюет в сулифатах! – бросила Гвель ему в лицо. – Вы сами его туда сослали!

Шани отшвырнул Гвель в сторону и несколько мгновений стоял молча, опустив руки и выравнивая дыхание. Девушка возилась на ковре, пытаясь подняться, а откуда-то издалека доносились крики, топот ног и слезные причитания: компаньонка, судя по всему, вела сюда подмогу, раззвонив на весь дворец, что декан инквизиции спятил и пришел убивать ее высочество, решив, видимо, загубить всю государеву фамилию на пути к короне.

– Он не в сулифатах, девочка, – устало сказал Шани.

Гнев покинул его, стек с тела, словно мутная холодная вода, – и ты это знаешь не хуже меня. Я ищу Луша, и ты сейчас спокойно и обстоятельно расскажешь мне, где именно он скрывается, и кто составляет ему компанию.

Гвель жалобно всхлипнула, и ее окровавленное личико некрасиво исказилось. Теперь в ней не было ничего общего с принцессой – лохматая зареванная девчонка с распухшими губами и разбитым носом. Сзади хлопнула дверь, затем вторая, третья, и в опочивальню вбежала государыня Анни. Увидев Гвель, она ахнула и схватила Шани за руку.