Изгнание
Шрифт:
– Но я не могу позволить, чтобы его тело оставалось здесь.
– Он так сказал, – произнес Карадок, и его лицо стало похоже на каменную маску. – Я не могу не исполнить последней воли хозяина, касайся это вас или кого-нибудь другого. Я доставлю вас в Йорк и передам принцу, если даже мне придется убить вас для этого.
– Ты ведь действительно можешь это сделать? – спросила Николь, внимательно глядя ему в глаза.
– Да, – коротко ответил слуга, – я любил этого человека, я обязан ему жизнью и я исполню его волю, пусть даже мне придется при
Она не могла больше спорить, у нее просто не было на это сил, и в каком-то оцепенении они двинулись прочь от этого ужаса, с этого страшного поля брани. В сражении гибли не только люди, она увидела труп белого пса, его кудрявая шерсть тоже была залита кровью.
– Господи! – воскликнула Николь, указывая на него. – Это же Бой, пес принца?
– Да, – глухо ответил Карадок и снова заплакал: – Сегодня мы потеряли всех.
– Как, и принца? Но ты же сказал, что он в Йорке!
Карадок покачал головой:
– Я не знаю, там он или нет. Мне было приказано сначала найти вас.
– А если его там нет? Что тогда?
– Тогда, – бесстрастно ответил слуга, – я отвезу вас в Кингсвер Холл, так хотел лорд Джоселин.
– Но я там никого не знаю, – Николь истерически заплакала, – Карадок, я боюсь туда ехать. Я боюсь того, что со мной может случиться.
Но он не мог больше отвечать ей, он был слишком потрясен горем, и их слезы, похожие в свете луны на маленькие жемчужины, падали на землю и, смешиваясь с кровью, орошали долину, которая называлась Марстон-Мур.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Дорога в Йорк была похожа на кадры из фильма ужасов. Повсюду, насколько хватало глаз, лежали тела, мертвые вперемежку с умирающими, которые жалобно стонали и махали руками, стараясь привлечь внимание приближающихся всадников. В воздухе уже чувствовался запах разложения, и хотя Николь была в ужасе от постоянного созерцания трупов, и ей хотелось как можно скорее выбраться из этого царства мертвых, слабая надежда на то, что Джоселин может быть где-то здесь, заставила ее попросить Карадока ехать медленнее, чтобы она могла рассмотреть лицо каждого погибшего воина. Но сколько они ни смотрели, ни тела Джоселина, ни принца Руперта, они не увидели. Проведя за этим занятием почти всю ночь, они, наконец, Бог знает в котором часу, подъехали к Западным воротам Йорка. Перед их взорами предстала еще более мрачная картина. Раненых солдат, сумевших добраться до стен города, туда не пускали. Вся дорога, ведущая к воротам, была заполнена умирающими людьми, которые плакали, стонали и молили о помощи.
– О, Господи! – воскликнула Николь, она уже не могла больше плакать, не могла никого жалеть, она хотела только одного – поскорее лечь в постель. – Мы не сможем войти в город.
– Хотел бы я повстречать человека, который сможет помешать мне сделать это, – ответил Карадок, и она увидела, что его осунувшееся лицо исказила яростная гримаса. – Именем принца Руперта, откройте! – прорычал он, изо всех сил колотя в сторожевую калитку короткой обожженной
– Это вы, ваше величество? – послышался за воротами чей-то голос.
– Нет, я сопровождаю женщину, леди Аттвуд. Если с ней что-нибудь случится, вы поплатитесь за это жизнью. А теперь впустите нас!
С этими словами Карадок так яростно заколотил в калитку, что Николь удивилась, как эта деревянная дверь, державшаяся на нескольких железных болтах, вообще не отлетела. Послышался звук открываемого замка, и, заскрипев тяжелыми петлями, ворота открылись. Увидев это, раненые, находившиеся вблизи ворот, кинулись вперед, и Николь стала свидетелем еще одного примера человеческого безразличия и жестокости. Лошадь Карадока с бешеной скоростью влетела в ворота, стражники тут же начали их закрывать.
– Пустите раненых! – прокричала Николь стражникам, оглянувшись через плечо. – Они же тоже люди, такие же, как и вы! Ради всего святого, проявите хоть каплю сострадания!
Она так и не узнала, как отреагировали солдаты на ее слова, потому что в следующее мгновение Карадок завернул за угол, и ужасное зрелище исчезло из виду.
– Куда теперь? – спросила Николь, чувствуя себя такой уставшей, что с трудом могла говорить.
– В дом маркиза Ньюкасла. Если принц жив, он может находиться только там.
– А что будешь делать ты? – спросила Николь, внимательно всматриваясь в лицо слуги своего мужа.
– Как только вы окажетесь в безопасности за закрытыми дверями, я вернусь на поле боя.
– Но ты и так ужасно устал.
– Я не могу отдыхать, пока не найду лорда Джоселина. Я не могу допустить, чтобы над его телом издевались, а потом обчистили. А с первыми лучами солнца наши враги займутся именно этим.
– Неужели у них хватит варварства, чтобы обирать мертвых?
– Они, так же, как и мы, нуждаются в пище и деньгах, – бесстрастно ответил Карадок. – А вещи, взятые у мертвых, считаются честной добычей.
– Боже мой, – произнесла Николь, – неужели ни в одном из столетий не было настоящего благородства?
– Ни в одном, – с горечью откликнулся Карадок, и его плечи затряслись от истерического смеха.
Маркиз Ньюкасл, как они узнали, отыскав, наконец, его дом, тоже не вернулся из боя, и его никто не видел после того, как он присоединился к войску принца Руперта.
– Но все равно, это его гостья, – сообщил Карадок дворецкому.
– А принц, он вернулся? – в волнении спросила Николь.
– Нет, миледи. С тех пор, как закончилось сражение, никто не возвращался.
– И, может быть, уже никто не вернется, – грубо сказал Карадок. – В любом случае мне надо идти, – он повернулся к слуге. – Леди Аттвуд находится под покровительством самого принца Руперта, так что позаботьтесь о ней должным образом, вы меня поняли?
– Карадок, – Николь еле осмелилась произнести это, но она знала, что должна это сделать, – ты помнишь капитана Морельяна, который был командиром отряда в Хазли Корт?