Избыток целей
Шрифт:
Единственный и самый важный вопрос, который не удалось решить, несмотря на наличие сильных сотрудников – это экономика, так как многие моменты должны оставаться тайной. Станислав Анатольевич Халанский, главный врач кардиоцентра, убедительно попросил для себя отдельные 3 % (кроме обычных 5 %, которые он получал все эти годы) плюс одну заграничную поездку в год – мотивируя тем, что из тех 5 % часть уходит заведующим, а инфляция душит.
Андрей удовлетворил это справедливое требование, учитывая то, что заведующие втайне от главного не только получали дополнительные 5 %, но еще практиковали возвратные схемы, отчего их заработок существенно увеличивался. Халанский в своей витиеватой манере, едва обозначив вопрос, начал отступать – «если только вам не в тягость, не хочу напрягать ваш карман» – но это лишь подчеркивало
Его сотрудники видимо никогда не слышали эту поговорку.
Алупкина, главная медсестра кардиоцентра, ранее отвечавшая за приемку товара, от которой эта функция перешла к ее подчиненной, зав. аптекой, неожиданно получила новые контролирующие функции – стала отвечать за закупку дезинфектантов. И тут же с места в карьер принялась чинить препятствия – придиралась к сертификатам, составляла акты о том, что высококачественный пресепт производства «Джонсон и Джонсон» оставляет следы на дезинфицируемой поверхности. Выглядело все крайне нелепо, но, как многих других, ее принимали на работу по протекции, она хоть и дура, но дура с влиятельными родственниками, и пришлось ее умилостивить небольшими подачками. Как в том анекдоте про обезьяну и банановую кожуру: «Дура не дура, а свою десятку в день имею».
Денежкина, заведующая аптекой, также повела свою игру. Поначалу она, как и старшая медсестра, чинила мелкие препятствия – не принимала товар, поставка которого согласована на уровне главврача, или начинала по своей инициативе обзванивать других поставщиков, выискивая более низкие цены. Дело приняло такой серьезный оборот, что Андрей был вынужден обратиться за внешней помощью (если б это произошло у Азимова, достаточно было поставить его в известность, что его сотрудница хуевничает; но Халанский был настолько сложный человек, что даже такая справедливая жалоба могла иметь самые неожиданные последствия – не случайно зав. аптекой предприняла такой смелый демарш). В один из дней в аптеку кардиоцентра нагрянули ОБЭПовцы и навели там реальный шорох – проверка документов, условий хранения медикаментов. Но Андрей сам все испортил (почти испортил). Он зашел в кабинет Денежкиной по своим вопросам, и, увидев знакомое лицо ОБЭПовца, совершенно запамятовав об этом заказном наезде, радостно воскликнул: «А-а, привет Толян! Какими судьбами?!» И Толян, и все остальные ошалело уставились на вошедшего Андрея, до которого вдруг дошло, как он подставился. Извинившись, что, мол, обознался, он покинул кабинет.
ОБЭПовцу Анатолию удалось разрулить ситуацию – повезло, что не представился по имени, а только по фамилии. Но потом, встретившись с Андреем, долго шумел по поводу допущенной неосмотрительности. Серьезных нарушений не нашли… хотя все зависит от цены вопроса. За дополнительную плату можно было сделать все, что угодно – например, найти в помещении аптеки лабораторию по производству героина, или что-то в этом роде.
Но Андрей посчитал, что выгоднее приплачивать зав. аптекой, чем выстраивать такие сложные схемы, к тому же попахивающие серьезным скандалом. В один из визитов он молча положил конверт на стол, сказав своё обычное, от зубов отскакивающее присловье: «Со своей стороны готов компенсировать некоторые моральные издержки». Денежкина изобразила крайнюю степень возмущения, казалось, что её густые брови сейчас выгнутся в такую дугу, что упадут с лица на стол. Всё же она пошла на контакт. Взяв положенный на стол конверт, спрятала его в тумбочку, при этом громко возмущаясь, что ей нужны низкие цены, а совсем не это, и что это вообще за безобразие. Они разговорились, и конечно же, нашли крайнего в этой непонятке. Ведь могли подружиться раньше, почему не сделали? Виноват во всем… главный врач.
Андрей весьма осторожно обсуждал Халанского – зав. аптекой, хоть и взяла деньги, но тут могло быть все что угодно – от обычного выуживания сведений вплоть до провокации. И обрадовался, когда переменили тему и заговорили об аптечном пункте.
(Аптека кардиоцентра
В последнее время аптечный пункт стал плохо работать – ассортимент измельчал, хозяева часто устраивают себе выходные. Видимо, проблемы – фармацевты уволились, и за кассой сидит владелица.
И заведующая аптекой кардиоцентра решила отжать коммерсантов. Ей удалось настроить против них главврача. Частной лавочке придали статус социально значимого объекта – как же, стационар находится на удалении от городских построек, и пациент, в случае необходимости, не сможет приобрести нужные лекарства. То есть коммерция коммерцией, но раз уж вы находитесь в кардиоцентре, то обязаны работать каждый день, и поддерживать широкий ассортимент.
Как раз хозяйка аптечного пункта задержала очередной арендный платеж, а потом и вовсе исчезла. И главный врач (с подачи Денежкиной) принял решение: выселить арендаторов, а вместо них поставить свой аптечный пункт. И хотя арендаторы никак не объясняли свое поведение (просто пропали, оставив свое торговое оборудование и какие-то товарные остатки), зав. аптекой кардиоцентра уже заказала новый аптечный модуль и товар.
Как только привезут новое торговое оборудование – витрины, стеллажи, мебель, и т. д. – прежнее будет демонтировано, новое установлено, и аптечный пункт (уже принадлежащий кардиоцентру) заработает. Хозяйничать в нем будет, конечно же, Денежкина, заведующая аптекой кардиоцентра.
В разговоре с Андреем она и не пыталась скрыть свою заинтересованность. А он, со своей стороны, был прекрасно осведомлен, что 100 % оптовиков платят аптекарям (ответственным лицам, принимающим решения по закупкам) от 5 до 15 % – независимо от того, частная это структура, или государственная. Исключение составляют те места, где за прилавком стоит сам хозяин. В остальных случаях фармацевты объебывают своего директора. Это закон.
Порадовавшись за свою собеседницу, что она так классно пристроилась – в самом деле, аптечные заботы отвлекут ее от козней против Совинкома – Андрей удалился, пожелав ей всяческих успехов.
В отличие от казанской больницы номер шесть, волгоградской железнодорожной больницы, областной офтальмологической больницы города Саратова, и от многих других учреждений, жизнь которых управлялась из приемной главврача, в волгоградском областном кардиоцентре существовал некий многополярный мир, в котором главврач хоть и поддерживал порядок, тем не менее каждый, вплоть до зам. главного инженера, или даже обычного охранника, что-то мутил по-своему.
Уникальные специалисты (из-за отсутствия своих кадров пришлось переманивать высокой зарплатой и жильем из других городов), как в свое время Игорь Быстров, пользовались своим исключительным положением. А всех остальных (или почти всех) взяли по знакомству. Главврач, конечно же, пользовался связями для решения многих рабочих вопросов, однако иногда был вынужден считаться с интересами сотрудников, даже если они шли вразрез с интересами кардиоцентра. Именно по этой причине Андрей избегал прямых наездов на многих сотрудников, предпочитая с ними договариваться. В конечном счете это отражалось на цене закупаемой продукции.
Так, например, странную политику повел Нечипоренко, заведующий кардиохирургией, назначенный вместо уехавшего Быстрова, про которого пациенты говорили между собой: «хочешь подешевле – обращайся к Нечипоренко, хочешь выжить – обращайся к Быстрову». По идее ему полагалось 5 % от закупаемой отделением продукции – как в свое время Быстрову. Но Нечипоренко как-то мялся, когда Андрей прямо задал вопрос. И вообще он был неясный невнятный мусчинко – прямая противоположность прежнему заведующему. Начались перебои с поставками расходных материалов – не из-за того, что у кардиоцентра не хватало денег, а банально потому, что заведующий не подавал заявку а уж тем более не контролировал прохождение счета и его оплату. (Быстров не только заваливал бухгалтерию своими счетами, но не слазил с главбуха до тех пор, пока та не проведет все платежки).