Избранные
Шрифт:
Мне отвели личную комнату во дворце, где я смогу переночевать и привести себя в порядок. Оракул и Эйдан так же любезно сообщили мне, что это теперь мое постоянное пристанище, так что лучше бы мне привыкнуть. С помощью небольших крупиц информации, собранных мною с особой тщательностью, я узнала, что Эйдан - капитан Элитного отряда. В Лакнесе о нем ходило столько слухов, что он казался мне злобной насмешкой над обычными людьми. Его бесчисленные достоинства наталкивали многих на мысль, что он как минимум - чародей, а как максимум - очередной дитя Сатаны. Под капюшоном плаща скрывался молодой темноволосый мужчина с мужественным,
– Кто вообще такой Ламех?
– бормотала я, пока меня вели вглубь дворцовых коридоров.
– Наш первый урок начинается завтра, - ровным голосом отвечала Оракул и не взглянув на меня.
– Учись проявлять терпение, Эланис.
– Возможно, вам следует проявлять больше терпения, когда вы врываетесь к людям в дом и без объяснений забираете их непонятно куда, - заявляю я, бросая выразительный взгляд на Эйдана.
Он опускает на меня глаза и слегка приподнимает брови:
– Вы что, жили в том сарае?
Только сейчас я замечаю небольшой шрам на его лице, тянущийся от левой брови до середины щеки. И кто же осмелился оставить такую отметину капитану Элитного отряда?
От него не укрывается, как я слегка вздрагиваю при виде его шрама, и он равнодушно отводит глаза. Видимо, ему приходилось сталкиваться с целым легионом чересчур впечатлительных девиц.
– Нет, - растерянно бормочу я, - не жила.
Меня отвели в небольшую комнату с двуспальной кроватью и отдельной ванной. Я с трудом могла замечать что-то, кроме пуховой перины, на которой можно передохнуть. После затхлого сарая дяди Томсона эта комната кажется мне невиданным раем. Оракул ушла, сказав, что стража отведет меня завтра на занятия, а Эйдан отделался быстрым кивком головы, и отправился провожать мою новую учительницу куда-то в дебри замка.
На прикроватном столике стояли соблазнительно пахнущая овощная похлебка и кусок прожаренного мяса, но я не обратила на них внимания. Мысли путались, а о еде думать совершенно не хотелось. Перед лицом маячило встревоженное лицо отца и избегающая моего взгляда мама. Сердце у меня сжалось, и я зажмурила глаза, стараясь успокоиться хоть на несколько часов, чтобы в скором времени проснуться и отправиться на поиски ответов. Представив, как мама покупает на рынке всю еду, которую мы никогда не могли себе позволить, я упала на кровать и забылась беспокойным сном.
Меня разбудил настойчивый стук в дверь, когда в окно лился теплый, послеобеденный свет. В момент моего прибытия я была настолько уставшей, что и не заметила большого окна во весь рост рядом с кроватью, из которого открывался вид на пристань, небесно-голубую морскую гладь и причаливающие корабли. Крик пролетающих над портовыми судами чаек вторил учащенному стуку в дверь.
Вздрогнув, я вскочила, быстро пригладила непослушные рыжие пряди, и осторожно потянула за ручку. Выглянув за дверь, я посмотрела налево, но увидела лишь двух Хранителей в желтых мундирах, охраняющих выход из коридора. Повернув
До этого я видела Адриана Лакнес лишь на портретах, но слышала, что любая хорошенькая придворная, да и обычная девушка с улицы, может очаровать его на несколько ночей, если сильно постарается. Возможно, это были лишь слухи, но, судя по его виду, я могла бы предположить, что это правда.
Сегодня утром он стоял рядом со своей матерью и сестрой, и слишком пристально разглядывал меня, пока я боролась за свою свободу. Так что он, впрочем, как и другие члены королевской семьи, наблюдавшие за мной с холодным равнодушием, не произвел на меня большого впечатления.
Небрежные светлые волосы, карие глаза, ленивый наклон головы и ни к чему необязывающая улыбка - все, что составляло шарм и обаяние наследного принца. На нем был золотой камзол, белые штаны и золотые сапоги в тон. Желтые цвета - символ Лакнеса. Когда-то желтый цвет считался изменой христианству и в него рядили еретиков, к которым, по праву рождения, относились и Просветители. Разумеется, пока все не изменилось, заставив их носить желтые вещи с гордостью.
– Прошу прощения за беспокойство, - учтиво кланяется мне Адриан.
– Я не хотел вас разбудить.
Я замялась на месте, но заставила себя сделать реверанс в ответ на его поклон. Учитывая события последних нескольких часов, я едва ли удивилась его присутствию, но все еще не знала, как себя вести. Впрочем, принимая во внимание невероятно доброжелательное отношение королевской семьи ко мне, правила приличия - последнее, что должно меня беспокоить. Какая глупость, которой с детства учили всех детей Лакнеса - поклоняйся Просветителям, ибо они - потомки богов. Возможно, если бы больше людей знало правду, мир был бы другим. И, как полагают многие, он был бы куда хуже.
– Что-то случилось?
Он тихонько засмеялся:
– Не волнуйтесь, Эланис, я не пытаюсь тайком пробраться в вашу спальню. Вообще-то, я хотел искупить невежливость моего отца и преподнести вам небольшой подарок. Вам доставят его чуть позже. И я был бы счастлив, если бы вы надели его сегодня на королевский бал.
Я недоуменно вперила в него взгляд:
– Бал?
Кажется, у него плохо со зрением и он не разглядел моего исключительно праздничного внешнего вида.
– Сегодня прибывают послы из Стейси, в их числе - наследный принц, - облокотившись о стену, произносит Адриан.
– В их честь устраивается грандиозный прием, на котором будет присутствовать несколько Искупительниц. И вы в их числе.
– И зачем же Искупительницам присутствовать на королевском балу?
– приподняв бровь, интересуюсь я.
Он неопределенно пожимает плечами, но я уже знаю ответ. Искупительницы не подвластны Просветителям, а значит, королевскому дому Лакнеса есть чего опасаться. И сколько же тайн хранит этот дворец? С детства мне казалось, что мы живем в безопасности, ведь против магии Просвещения не было оружия, а Хранители, оберегающие регион - бывшие убийцы, воры и профессионалы своего дела. Мне и в голову прийти не могло, что на королевство могут напасть изнутри люди куда более могущественные, чем парочка бандитских группировок. И уж точно мне никогда не говорили, что дело настолько серьезно, что королевские дома начинают бояться друг друга.