Шрифт:
«Моя тема — не война, но революция…»
Если расположить все написанное Михаило Лаличем за послевоенные годы — романы «Свадьба», «Суровая весна», «Разрыв», «Лелейская гора», «Облава», «Клок тьмы», «Военное счастье», «Поборники», книги рассказов «Разведка», «Первый снег», «Гости», «Рассвет», «Последняя высота» — не по времени создания, а по временной последовательности изображенных событий, то эти самостоятельные произведения сами собой выстроятся как бы в единый цикл. Взятые вместе, романы и рассказы М. Лалича образуют нечто родственное грандиозной эпопее народно-освободительной антифашистской борьбы в Черногории, эпопее, которая занимает уникальное место не только в югославской прозе, но, вероятно, и в мировой литературе нашего столетия.
Народно-освободительная антифашистская война была и остается в
В произведениях М. Лалича запечатлены неповторимые черты времени, круто повернувшего судьбу Черногории и всей Югославии. Художественный мир, созданный Лаличем, участником и очевидцем военных событий, своими корнями уходит глубоко в действительность героических лет войны. И главное, что дает основание назвать произведения Лалича эпопеей, — это даже не широта и полнота изображения реальной обстановки тех лет, а то, как раскрывается писателем ее внутренний смысл, ее революционная сущность. Сам Лалич так определил тему своего творчества: «… Моя тема — не война, но революция…» Писатель подчеркнул, что воссоздание военных действий он оставляет историкам, что сам он стремится понять человека того времени, перемены в общественном и личном сознании, резко отделившие одних, боровшихся за новый мир, от других, видевших свою цель в сохранении старого. «Даже через личность прошла линия этого раздела. Сделать выбор было не просто», — сказал писатель.
Революция в произведениях М. Лалича — это и повседневная практика, которой подчинено и отдано все, даже жизнь, и одновременно высокий идеал. Революция — критерий и мерило происходящего. Она — магнитное поле, в котором располагаются все действующие лица прозы Лалича. При этом революция предстает у него не только в ее общих закономерностях, но и в тех национально-самобытных формах, которые могли быть порождены только черногорской действительностью, где еще живы были идеи, нормы поведения, обычаи, берущие начало в далеком прошлом. Освободительная война 1941–1945 годов не была похожа ни на одну из прежних войн черногорцев за независимость, она должна была не только освободить страну от оккупантов, но и перекинуть мост между разными эпохами, и это создавало много специфических коллизий и драматических ситуаций. Национально-характерное у Лалича никогда не превращается в нечто внешнее, в «местный колорит», но лежит в основе происходящего, определяет правду образа. Каждое произведение М. Лалича — это всегда новый поворот главной темы в ее специфическом преломлении, новый, хотя и связанный с другими ракурс проблемы революционной борьбы, новый своеобразный характер. Поэтому каждое произведение Лалича имеет самостоятельное значение и вместе с тем органически вписывается в общую картину целого, дополняя ее свежими красками.
Проза М. Лалича вобрала в себя многоцветную россыпь характеров, судеб, жизненных путей. Тема революции естественно выдвинула и героя определенного типа — коммуниста. Об этом Лалич сказал с присущей ему четкостью: «… Мои герои — коммунисты или те, кто делился куском хлеба с коммунистами…» Образы коммунистов в творчестве Лалича, всегда ярко индивидуальные,
Обращение к человеку революционной эпохи, исследование его судьбы не могли не открыть заново истину о драматической сложности и противоречивости человеческого характера. В произведениях о войне с фашизмом, рассматривавших человека в самых острых ситуациях, эта давно известная сложность не только подтвердилась, но часто обнаруживалась в особых, неизвестных ранее формах. И Лалич — в художественном творчестве, в размышлениях о современной литературе — оставляет за своими героями это «право на сложность». Писатель решительно выступил как против нивелировки реального многообразия человеческих характеров, так и против обеднения индивидуального характера, против сведения всех человеческих чувств к «одной-единственной страсти политического убеждения». Настоящий реалист, считает он, обязан учитывать действия всех внешних и внутренних сил, влияющих на то или иное решение человека. Более того, писатель-реалист не может удовлетвориться описанием поверхностного слоя действительности, он не может пренебречь действием тех, не всегда подвластных разуму сил, «которые непонятным образом разжигают страсти, приводят к столкновениям между людьми и к разладу в душе человека, иногда разрушают то, что было монолитным, иногда соединяют то, что выглядело несоединимым, создавая бесконечную пестроту человеческих характеров…». В умении создать индивидуальные характеры, складывающиеся в неповторимый облик целого поколения, проявляется мастерство Лалича-художника.
В романах и рассказах Лалича часто встречаются одни и те же герои. Однажды появившись, они переходят из романа в роман, из рассказа в рассказ. Герой, выдвинувшийся на первый план в одном произведении, в другом может быть только упомянут, но это упоминание, за которым стоит роман, рассказ или несколько рассказов, здесь свидетельствует не только о нем, а — по сходству или контрасту — о тех, кого автор на этот раз ставит в центр повествования. М. Лалич не повторяет, по продолжает судьбы своих героев. Истории каждого из них не просто суммируются в творчестве Лалича, в их переплетении и сопоставлении открываются новые аспекты интересующей писателя темы.
Однако расширение жизненного материала не единственный и не главный путь создания глубокой и стереоскопической картины народной революционной борьбы. Одна из самых существенных характеристик художественного метода Лалича — способность вывести каждое конкретное событие, каждую человеческую судьбу за рамки единичного случая, открыть их общий смысл и значение. Любая судьба или исторический факт сохраняют в его произведениях собственную ценность. И вместе с тем они всегда вовлечены в орбиту мощного обобщения, поднимаются порой до символа.
Таким обобщением-символом становится подвиг маленького отряда коммунистов-партизан в романе «Облава» (1960).
В основе сюжета этого романа, отразившего сложное переплетение позиций и интересов разных групп населения Черногории, — военная операция националистических, четнических частей, облава, которую четники, при соучастии мусульманских отрядов самообороны и под покровительством итальянской дивизии, предприняли против небольшой группы коммунистов-партизан, зимовавших в горах. Как можно понять из отдельных реплик, партизаны совершили диверсию, тем самым обнаружив себя. В неравном бою, окруженный врагами, почти весь отряд погибает.
Этот сюжет точно соответствует политической и военной обстановке в Черногории начала 1943 года. Партизанское движение переживало трудный период. После отхода Народно-освободительной армии в Боснию четники начали расправы с уцелевшими партизанами и с поддерживающим их населением. Четнические части во много раз превосходили по численности и вооружению небольшие разрозненные партизанские отряды — «бесстрашные, но маломаневренные, исполненные благородства и прямодушия, но лишенные хитрости, без которой на войне не обойтись» — так писал о них М. Лалич.
На достоверной, почти документальной основе создана широкая художественная картина освободительной борьбы. Ни в каком другом произведении М. Лалича общее не показано через частное с такой убедительностью и силой, как в «Облаве». Один и, может быть, в масштабах войны не столь уж заметный эпизод поднят до значения символа. Конкретный факт предстает во взаимосвязи и взаимообусловленности со многими важными общественными, историческими, политическими вопросами, выдвинутыми антифашистской борьбой.