Избранное

Хермлин Стефан

Герой рассказа «Лейтенант Йорк фон Вартенбург», один из участников неудавшегося заговора 1944 года против Гитлера, слишком поздно, лишь в момент казни, осознает коварную силу всех этих обстоятельств. В предсмертных галлюцинациях он видит и свою жизнь, и жизнь немецкого народа, какой она могла бы стать, но не стала. Лишь в мгновенном сновидении, прерванном жестокой реальностью, Вартенбург познает счастье единения с народом, восставшим против нацизма.

Антифашиста Нойберта («Время одиночества»), утратившего в эмиграции связи с соратниками и постепенно все глубже погружающегося в тупое безразличие, выводит

из апатии трагическая гибель жены. Он возвращается в лагерь борцов против фашизма.

В одной из повестей Хермлина — «Время общности» — возникает картина превращения духовно сломленных узников еврейского гетто в Варшаве в борцов против гитлеровцев. Перелом в душах обитателей гетто, обреченных на смерть, происходит под влиянием коммунистов. В этой повести, а также в рассказе «Путь большевиков» (здесь перед нами ужасы фашистского концлагеря) автор сумел убедительно показать, какие огромные источники мужества, душевной щедрости, готовности встретить смерть в борьбе, а не погибнуть как рабы, смирившиеся со своим рабством, присущи людям, воспринявшим лучшие идеи нашего времени.

В маленьком автобиографическом произведении «Корнелиусбрюкке» писатель очень тонко выявил многозначительный контраст между безмятежным существованием ребенка из богатой семьи и трагическими событиями германской революции 1918 года — кровавой расправой, учиненной реакционерами над вождями немецкого пролетариата Карлом Либкнехтом и Розой Люксембург. Обращаясь к истории, Хермлин помогает современному читателю ощутить опасность угрозы, таящейся в действиях реакционных сил нашего времени, пусть даже эти силы пытаются скрыть свои истинные намерения.

Не только в автобиографических, но и во всех рассказах Хермлина отчетливо проступает лирическое начало. То, о чем повествует автор, несет на себе отпечаток его собственных переживаний и размышлений. В рассказах «Касберг» и «Корнелиусбрюкке» прошлое предстает перед нами увиденным то глазами наивного ребенка, то умудренного жизненным опытом человека. В повести «Время общности» страшное прошлое возникает перед внутренним взором Хермлина — очевидца возрождения жизни в освобожденной Варшаве — этого удивительного явления, ибо теперь здесь «умирала сама смерть».

Поэзия, художественная проза и публицистика Хермлина получили в наши дни широкое признание: он избран в члены Академии искусств Германской Демократической Республики, дважды награжден Национальной премией, он удостоен и столь почетной для каждого писателя премии Генриха Гейне. И это закономерно, ибо в своем творчестве Хермлину более чем кому-либо удается сочетать высокое и яркое новаторство с политической злободневностью, со стремлением быть трибуном, выразителем самых передовых идей своей эпохи.

Г. Знаменская

СТИХОТВОРЕНИЯ

РАВНИНА

Синеет от холода утренний иней,

И к небу вздымаются дыма столбы,

И пашни иззябли на гладкой равнине,

Где крики ворон нестерпимо грубы.

В мечтах города мы воздвигли сегодня

На этой равнине в неверном свету

Тумана, и сотни органов и сотни

Сирен пробивали молитв немоту.

Мы лбы разбивали себе о колонны,

Где призраки, с молотками паря,

Косились на нас. И сгнивал раскаленный

В отравленной шахте глазок фонаря.

И в страхе осклабились мертвые лица,

Зияют беззубою похотью рты,

И сладость безумия струйкой сочится

По стоку в тумане со звезд высоты.

Как звери, ревели в пивных граммофоны

И выстрелы такт отбивали в дворах

Казарм. И за дичью гонялись шпионы

И рыскали хищно за нею впотьмах.

А мы убегали в леса поугрюмей,

Где царство лиан, где волшебен полет

Колибри, раскрашенных ядом безумья,

Где ужас наотмашь отчаяньем бьет.

Иль нас относил, присмиревших на время,

На остров Таити возвышенный сон,

Где мы просыпались от эпидемий,

Косивших гогеновских черных мадонн.

Поэтому мы напугали равнину,

Морям ледовитым все шлюзы открыв.

И бурные воды прорвали плотину,

И слышался мин оглушительный взрыв.

Давно уж легенды мы все расспросили:

Как мучеников избавляют от мук?

Народы брели, напрягая усилья

И в землю уставясь, впряженные в плуг,

И мы наконец осознали, что время

Пришло изменить нашу явь и мечты,

И мы расстелили пред странами всеми

Бескрайней равнины пустые холсты.

И мы городам раздавали оружье,