Избранное

Кердан Александр Борисович

В Александре Кердане не могут не подкупать напряженная динамика саморазвития и постоянной рефлексии, отрицание духовного застоя, тупой забронзовелости самодовольного обывателя, готовность круто изменить жизнь, отказавшись от достигнутого во имя служения Литературе:

И пусть, как парус над кормой,Несет нас вдаль воображенье:Лишь бесконечное движеньеЕсть суть и смысл души самой…(«И берег тот, что за спиной…»)

…Размышляя над творчеством Александра Кердана – человека, пережившего немало испытаний и резких перемен судьбы: профессиональный офицер, командовавший большим воинским подразделением, военный журналист и педагог, ученый-философ, автор тридцати книг стихов и прозы, ныне возглавляющий одно из крупнейших писательских объединений страны, – понимаешь, насколько прав Александр Блок, давший определение пути настоящего художника. К судьбе и творчеству Александра Кердана это утверждение вполне приложимо: «Трилогия вочеловечивания» (от мгновения слишком яркого света – через необходимый болотистый лес – к отчаянию, проклятиям, «возмездию» и… – к рождению человека «общественного», художника, мужественно глядящего

в лицо миру, получившего право изучать формы, сдержанно испытывать годный и негодный матерьял, вглядываться в контуры «добра и зла» – ценою утраты части души)».

Лола Звонарева, доктор исторических наук, академик РАЕН, Москва

Мне, прозаику, писать про поэзию трудно: ничего я не понимаю в стихах. И в силу этого непонимания оценки мои до предела просты: «не нравится» или «нравится». Стараюсь вообще не давать оценок, чтобы не сесть в лужу, но вот сейчас, собравшись с духом, я заявляю со всей категоричностью: СТИХИ АЛЕКСАНДРА КЕРДАНА МНЕ НРАВЯТСЯ.

Нравятся с давних пор своей четкостью, ясностью слога и мысли. И тем, что, как говорится, «берут за душу». Причем всякие стихи: про армейскую службу, испытанную, увиденную «изнутри» и лишенную парадного барабанного боя; про нашу Россию с ее нелегкой судьбой; про маму, чья судьба похожа на судьбу России; про забавную, мудрую и добрую бабу Ягу; про товарищей; про нелегкие размышления о смерти и жизни. И, конечно, про любовь. Вот, например:

Выдумывать изящные словаИ выпускать на лист бумаги белойМне б показалось непосильным делом,Но в каждой букве ты, любовь, жива.

А она и вправду жива, значит, никуда не денешься, и поэт приговорен свершать свое непосильное дело.

Бывает, что замотанный писательскими (и неписательскими) трудами, валюсь на диван и беру с диванной спинки томик Саши Кердана. Саша умеет не только писать замечательные стихи, но и читать их умеет не хуже. И пробегая строчку за строчкой, я как бы слышу Сашин голос. Мне хочется, чтобы читатели этой книжки тоже услышали голос моего друга за строчками, которые заставляют человека то улыбнуться, то вдруг удивиться: надо же, как защемило сердце…

Владислав Крапивин, писатель, Тюмень

Стихотворения

Из книги «сибирский тракт»

«Доверившись зыбкой стихии…»

Доверившись зыбкой стихииИ клятвам недолгим твоим,Пустился я в путь по России,Речною волною гоним.Не просто прощаться с причалом,Но шаг уже сделан, и вот —Волна, словно люльку, качаетНемодный давно пароход.…Я плыл, и дыханье свободыВитало над всем и везде.И сосны, как в поисках брода,Бродили по пояс в воде.1988

«Справа – рыжие стога…»

Справа – рыжие стога,Слева – лес березовый…Едем прямо на закат,Бирюзово-розовый.Нас в «Икарусе» полно.Все мы – очень разные.Вот два парня пьют вино,А стаканы грязные.Справа – рыжие стога,Слева – лес белеется.Бабушка сидит – Яга,Старичок к ней клеится.Вот почтенная семьяС четырьмя детишками.Вот военный – это я,С интересной книжкою…Все – под крышею одной,Всем комфорта поровну.Кто – из дома,кто – домой,Едем в одну сторону.1984

Ледантю

Придите ко мне все труждающиеся

и обремененные, и Я успокою вас.

Надпись на могиле К. Ивашевой, урожденной Ледантю, супруги декабриста В. Ивашева

Есть одна приметная могилаВ маленьком уральском городке.Там лежит француженка Камила,От своей отчизны вдалеке.А над нею осыпают хвоюДва огромных кедра и сосна.В край лесной заброшена судьбоюДекабриста юная жена.За любимым!– Нет преграды чувству —Хоть в острог, хоть в ссылку – все равно —Ледантю…А

на кладбище пусто.Потускнели надписи давно.Ледантю…Звучит светло и нежно.Я стою вдали от суеты…– Есть любовь, – кивает мне подснежник,Выросший у каменной плиты.1983

Грустная сказочка

Знакомая с детства примета —Под домиком курья нога.Жила-была в домике этом —Известно кто – Баба-Яга.Считают: крива, косолапа…Но только молва донесла,Что с виду проклятая БабаПрекрасней всех в мире была.Немало парней приходилоЗа счастьем в лесное жилье…Одних Яга впрок засолила,Других заедала живьем.В довольстве свой век коротала.Вертелась изба на ноге…И тропка не зарасталаК красавице Бабе-Яге.Но знают лишь зайцы да лисы:Зачахла одна от тоскиДобрейшая ВасилисаС наружностью Бабы-Яги.1987

«Вдоль дороги столбы, как распятья…»

Вдоль дороги столбы, как распятья.Солнца глаз на небесном холсте.Все живущие все-таки – братья.Во Христеили не во Христе.А забудешь про братскую долю,станешь жить, никого не любя, —помни, совесть,что есть в чистом поле —есть! —пустующий столб для тебя.1986

В Александро-Невской лавре

Две побирушки, что сидят у церкви,Благодарить готовы за гроши.А на хорах поют, как в Ленконцерте.И, что всего дороже, от души.Бубнит архиерей, будто из ямы.Не понял если – думай о своем…Сияют электрические лампы,И сладкий дух плывет над алтарем.Кладут поклоны истово старушки,О чем-то очень праведном молясь.И зорко тянет руку побирушкаК монетке медной, что упала в грязь.И я среди народа потолкаюсь,Молитв не зная, все же – погляжу…Своих врагов прощу, в грехах покаюсь,И денежку в ладошку положу.1984

«Горько плакалась морю река…»

Горько плакалась морю река,Что дорога была нелегка.Что пороги дробили струюВ неприветливом горном краю.Что холмы и овраги мешали,Люди русло мостами сшивали…Изливалась у моря река.Море слушало, пенясь слегка,И соленые брызги роняло.Расступилось, и…речки не стало.Горько плакалась морю река.1983

«Говорят о море столько разного…»

Говорят о море столько разного…Только я уверен все равно:Море возле мола часто – грязное,А подальше – чистое оно.Там, где вдаль плывутпотомки Беринга,За бортом чистейшая вода…Осуждают море только с берега —Те, кто в море не был никогда.1986