Избранное

Дементьев Андрей Дмитриевич

День дерева

Не перестану удивлятьсяТому,Как много лет назадБез суеты и агитацийПустыню превратили в сад.Теперь есть день такой,В которыйВыходят все сажать сады.И потому здесь каждый городВ кругу зеленой красоты.И я горжусь, что среди многихРоскошных пальм – есть и мои.Они стоят вблизи дорогиКак символ искренней любви.Когда деревья мы сажали,Я вдруг поймал себя на том,Что некогда земля чужаяМне заменила отчий дом.И как бы жизнь здесь ни сложилась,Я знаю, что на все годаС Израилем меня сдружилаЕе садовая страда.2001

«Холмы,

как опрокинутые чаши…»

Холмы, как опрокинутые чаши, –В живых узорах городских огней.И темные оливковые чащиНа этом фоне кажутся темней.Иерусалим намерен отоспаться.И замирает музыка дорог.И небо – словно черепаший панцирь –Накрыло город вдоль и поперек.Как радостно звучит он на иврите –Иерушалайм… Но в имени егоЕсть что-то от трагических событий,И боль потерь, и славы торжество.На город сверху смотрят звезды строгоГлазами близких, кто покинул нас.И даже все не верящие в БогаВ минуты эти слышат Божий глас.1998

Русские израильтяне

Александру Поволоцкому

Затих самолет…И прорвалось волненье –Над скрытым восторгом –Мальчишеский гвалт.Старик опустился при всех на колениИ землю Святую поцеловал.Страна не забыта… Забыты обиды,Которых в той жизни хватало с лихвой.И кто-то, быть может, подастся в хасиды.А кто-то сменил лишь свой адрес и строй.В России могли их словами поранить…Израиль их «русскими» сходу нарек.И «Русская улица» – это как памятьВсему, что уже отслужило свой срок.Но в сердце хранятся семейные даты.И праздникам нашим оказана честь.Российские парни уходят в солдаты.И русская речь не кончается здесь.А в душах иная страна прорастаетСквозь беды и радость, бои и бедлам…И молодость, словно израильский танец,Несется по прошлым и будущим дням.И местный пейзаж, как полотна Гогена,Привычен уже и прочтен наизусть.И только навеки останется в генахНеобъяснимая русская грусть.2003

Гефсиманский сад

Христос молился…Гефсиманский садК Его лицу склонил свои оливы.А за холмами угасал закат.И Он подумал:«Боже, как красиво!»Христос стоял вблизи учеников.И между ними – горькое молчанье.А с неба наклонился звездный ковш,Как будто мог он вычерпать печаль их.Он говорил: «Душа моя скорбитСмертельно…»И просил: «Побудьте рядом».Своих сомнений и своих обидОн в эту ночь ни от кого не прятал.И о себе все зная наперед,В душе своей не ощущал Он страха.Не содрогнулся, слыша, как идет,Гремя оружьем, медленная стража.И Он сказал: «Зачем же на меняИдете вы с колами и мечами?Я не разбойник среди бела дня…»Но те хранили гнусное молчанье.Дорога шла сквозь злобу и сквозь ложь.Свое страданье выдавал Он взглядом.И месяц плыл над Гефсиманским садом,Как занесенный над землею нож.1992

Галилейское море

«…Кто же это, что и ветрам повелевает и воде, и повинуются Ему?»

Евангелие от Луки

Разыгрался Киннерет,На людей осерчал.Ярость билась о берег,Как о ветхий причал.И, мятежную душуРаспахнувши до дна,Он внимал ей и слушал,Как металась она.Как от гнева темнела,И грозя, и скуля…И великого гневаИспугалась земля.А в пучине мятежной,В шуме волн и дождя,Распрощавшись с надеждой,Погибала ладья.Обреченные люди,Руки к небу воздев,Все молили о чуде,Чтоб смирить этот гнев.«Мы судьбу не поборем.Нам дорога – на дно…»И пошел Он по морю.И утихло оно.Как смирившийся пленник,Смолк Киннерет в тени.И, упав на колени,Зарыдали они.И

сходили на берег,Не стыдясь своих слез.…В одеянии беломУдалялся Христос.2000

«В Рождество Христово выпал снег…»

В Рождество Христово выпал снег.Старый город выбелен метелью.Улицы печально опустели,Словно кто-то совершил набег.Лавочки закрыты на замок.Никого – на Виа Долороза.Город от ненастья изнемог,Побелел от гнева иль мороза.Мы идем на Родину Христа.И незримо с нами Богоматерь.В синем небе – силуэт Креста,И бела дорога, словно скатерть.Вифлеем нас встретил тишиной,Без рождественских иллюминаций.И опять пахнуло здесь войной –Слабиной Объединенных Наций.И повсюду битое стекло,Чьи-то угрожающие строчки…Может, впрямь Христу не повезло,Что родился Он в горячей точке.Необычен был наш путь домойЧерез КПП и автоматы…И стоял Спаситель за спиной,И смотрел вослед нам виновато.2002. Иерусалим – Вифлеем

ВИА Долороза

Сквозь гул проклятий и молчанье слезДорогой Скорби шел на казнь Христос.Тяжел был Крест… Изнемогала плоть.И, обессилив, наземь пал Господь.Но кто-то поспешил Его поднять…И вдруг в толпе Христос увидел Мать.Он с Ней глазами встретился на миг.Был взгляд Ее – как молчаливый крик.И с этого мгновенья не судим,Он чувствовал, что Мать идет за Ним.И на Голгофе во кровавой тьме,Когда Христос был поднят и распят,Она ловила ускользавший взглядИ с Сыном умирала на Кресте.И с той поры, чтоб жизнь была чиста,Мы все проходим Скорбный Путь Христа.1999

Голгофа

Возвышалось РаспятьеНа том самом месте,Где стоял Его крест…И подумалось мне:«Наша горькая жизнь –Это тоже возмездье.Ибо лживо живем мыНа этой земле».Я поставил свечуВозле Гроба Господня.Я у Господа милостиПоздней просил,Чтоб великий народ мойОн к радости поднял.Чтобы всем нам хватилоТерпенья и сил.И когда просветлённоЯ вышел из Храма,Я был полон надеждБеды все одолеть.И душа моя,Словно зажившая рана,Успокоилась.И перестала болеть.1996

Свеча от свечи

В Пасхальную ночьНебеса зажигаютВсе свечи свои,Чтобы ближе быть к нам.Под праздничный звонКрестный ход завершаетСвой круг.И вливается медленно в Храм.Вдруг гаснет свеча от внезапного ветра.И ты суеверно глядишь на меня,Как будто душа вдруг осталась без света…Но вспыхнул фитиль от чужого огня.Свеча от свечи…И еще одно пламя,Еще один маленький факел любви.И стало светлее и радостней в Храме,И слышу я сердцем молитвы твои.А люди, что с нами огнем поделились,Уже не чужие – ни мне, ни тебе.Как будто мы с ними душой породнились.И лица их словно лампады светились.И свет их останется в нашей судьбе.2000. Иерусалим

«На скалах растут оливы…»

Ане

На скалах растут оливы.На камне цветут цветы.Живут средь камней олимы [1] ,Как рядом со мною – ты.Я твой нареченный камень.Крутой и надежный грунт.Попробуй меня руками,Почувствуешь, как я груб.Но весь я пророс цветамиИ нежностью их пророс.Со мной тебе легче станетВ минуты ветров и гроз.Я твой нареченный камень,Согретый огнем любви.Когда же мы в бездну канем,Ты вновь меня позови.1998

1

Олимы – репатрианты.