Избранное
Шрифт:
Только ты чуть-чуть задремал, демоны тут как тут. И все же это лучше, чем явь, иглой впивающаяся в затылок.
Он лежит в своей постели, он узнает это по привычному скрипу пружин. Но одновременно он лежит в страшном склепе, а вокруг него слышен шум находящихся в нетерпеливом движении войск… на море, на суше, в воздухе, как говорит Черчилль.
Если бы только собрать свои руки и ноги, пока их не растоптали миллионы чужих ног!.. Если бы собрать себя самого в единое целое!
Но на твоей голове рука. Чья рука? И вдруг — далекая, но теплая улыбка Ливы, и грустный, молодой, наивный и добрый голос… «Я
Значит, жизнь улыбается тебе! Все, все я отдам за эту улыбку… Вот мое изуродованное сердце, бери его, жарь его на сковородке, ешь его во имя господа бога, аминь!..
И самое, самое страшное: чьи-то руки хватают ее, бросают наземь, звучит грубый, животный смех, он вскакивает и в ужасе видит, что сама Смерть вцепилась в горло Ливы. Он просыпается от своего крика и ощущает, как явь иглой впивается ему в мозг.
Часть вторая
1
Ветреной лунной ночью в конце сентября большой траулер Саломона Ольсена «Магнус Хейнасон» вошел в залив с приспущенным флагом. Когда он находился уже в пределах слышимости, с него крикнули на причал, чтобы послали в больницу за санитарной машиной. Белая санитарная машина прибыла, когда судно причаливало. Из нее вынесли двое носилок. На одних внесли в машину раненого, и она тут же сорвалась с места, когда на берег медленно вынесли вторые носилки, собравшиеся на пристани жители и моряки обнажили головы. Носилки поставили в один из складов в ожидании возвращения санитарной машины.
На носилках лежал молодой шкипер «Мануэлы» Ивар Бергхаммер. Экипаж сошел на берег, и моряки молча окружили носилки. Они говорили тихо, как бы боясь разбудить мертвого. «Магнус Хейнасон» в восемнадцати милях к юго-западу от острова обнаружил спасательную шлюпку «Мануэлы» с шестью уцелевшими. Все они были сильно изнурены после двух суток блуждания по морю в шлюпке, один семнадцатилетний парень из Саннефьорда ранен пулей в плечо. Шкипер был убит на борту «Мануэлы», всю грудь ему изрешетила пулеметная очередь. Воздушная атака началась утром, судно не бомбили — оно загорелось от выстрелов.
У Фредерика рука на перевязи, но рана не опасная, небольшая. Поуль Стрём, капитан траулера, промыл и перевязал ее.
Санитарная машина вернулась, носилки с трупом Ивара подняли, внесли в машину, и она исчезла в ночи. Вскоре траулер отчалил, он торопился, он шел из Исландии в Шотландию с драгоценным грузом рыбы и не должен был нигде останавливаться.
Из пяти потерпевших кораблекрушение на «Мануэле» только один — Сильвериус — был женат. Остальные — холостые парни, трое из них жили в других поселках. Сильвериус пригласил их к себе чем-нибудь согреться. Он стоял рядом с женой, за ней сразу же послали. Бледная как полотно от волнения, она крепко держала его за руку. Остальные отвернулись. Потом трое парней пошли за Сильвериусом и его женой, но Фредерик никак не мог успокоиться, ему хотелось побыть одному. Он остался на продуваемой ветром пристани. Окна в пакгаузе Саломона Ольсена по другую сторону
Фредерик не знал, что ему делать. Нужно сообщить Опперману и на хутор Кванхус о несчастье. Ужасно будить людей ночью ради такой дурной вести. Но он был хуторянам самым близким человеком и обещал товарищам это вделать. Придется перенести и это, как и многое другое. Но он хотел оттянуть предстоящее, насколько возможно, хотя бы до пяти часов. Тогда будет уже утро. Прийти во мраке ночи и разбудить людей такой страшной вестью — это похоже на убийство.
Фредерик решил провести несколько часов один. Пройтись, чтобы хоть немного размять онемевшие ноги. Можно пойти на кладбище. Самое подходящее место для него сейчас. А потом он пойдет в больницу, справится о Хендрике, раненом моряке из Саннефьорда, узнает о похоронах Ивара. Труп пока был в морге больницы.
В эту пустынную ночь город казался серым, потухшим, но не беззвучным. Работа на стапелях Саломона Ольсена шла, как всегда, с шумом, откуда-то доносились голосами даже музыка. Проходя мимо торгового заведения Оппермана, Фредерик через щелочку в затемненном окне увидел свет в кабинете. Он подошел ближе, прислушался: да, и голоса слышны. Говорили по-английски. Фредерик хотел было постучать и сообщить дурную весть. Но, глубоко вздохнув, покачал головой. Он был так груб с Опперманом в их последнюю встречу перед плаваньем, осыпал его ругательствами. Стыдно было вспоминать о том, как спокойно принял это Опперман. Фредерику казалось, что он несет заслуженное наказание, сообщая Опперману о гибели его судна. Таков удел наглеца — пожирать собственную блевотину.
Фредерик чувствовал себя жалким, никому не нужным. Это чувство владело им с момента катастрофы. Он воспринял ее как грубую ошибку судьбы. Нелепо, ужасно нелепо, что умер Ивар, а он, Фредерик, остался в живых. Он не пролил еще и слезы по Ивару, и внутренний жар жег его, испепеляя душу.
Дверь в контору Оппермана открылась, на лестницу вышли два офицера. За ними — Поуль Шиббю, громко сосущий сигару. В двери стоял Опперман. Он потирал руки и улыбался, зубы его сверкали в лунном свете. Фредерик подождал, пока посторонние ушли, и постучал в дверь. Лучше поскорее покончить с этой миссией.
Опперман был красен, возбужден, от него пахло виски.
— Пожалуйста, — сказал он. — Одолжить бутылку? О, я видеть Фредерик?.. Откуда Фредерик ночью? «Мануэла»?..
Опершись о косяк двери и держа фуражку в руках, Фредерик упавшим голосом, опустив глаза, рассказал о происшедшем. Опперман прижал руку ко рту.
— Ужасно, — проговорил он. — Ужасно!
Он втащил Фредерика в комнату, усадил на стул, сам же стоял, ломая руки, страдальчески открыв рот с крепкими здоровыми зубами.
— О господи, боже! — восклицал он. — Пуля грудь? Скончаться сразу? О, плохо, плохо! — Опперман прижал руки к животу: — О, этот война, стоит много молодой жизни, Фредерик, о да.
У Оппермана на глазах были слезы. Он сунул Фредерику стакан и налил вина.
— Нужно относиться это терпением, Фредерик, — сказал он сдавленным голосом. — Нужно иметь сила нести наши страдания, как все теперь, когда война. Подумай — везде разбомбленные, бездомные, холодные, голодные, ужасно!..