Избранник
Шрифт:
— Гораздо лучше, — ответил я. — Голова больше не болит.
— Мы тут все из-за тебя очень беспокоились.
Я не знал, что ответить. Я бы просто кивнул и улыбнулся, но он же этого не увидит. Не понимая, что сказать или сделать, я просто молчал.
— Меня зовут Билли, — продолжал слепой мальчик.
— Очень приятно, Билли. А я — Роберт Мальтер.
— Привет, Роберт. Сильно ты себе глаз повредил?
— Довольно-таки.
— Ты уж осторожнее с глазами, Роберт.
Я снова не нашелся что ответить.
—
— Пятнадцать.
— Точно, взрослый.
— Зови меня Бобби. Не такой уж я и взрослый.
— Красивое имя — Бобби. Вот и хорошо, буду звать тебя Бобби.
Я смотрел на него не отрываясь. У него было такое красивое, благородное лицо. Руки спокойно лежали на одеяле, а глаза — направлены на меня и совершенно пусты.
— Какие у тебя волосы, Бобби? Можешь мне описать, как ты выглядишь?
— Конечно. У меня черные волосы и карие глаза. И лицо такое же, как миллион других, которые ты видел — о которых ты слышал. Рост примерно пять и шесть [17] , у меня большая шишка на лбу и забинтован левый глаз.
Он неожиданно звонко рассмеялся.
— Хороший ты человек, — сказал он с чувством. — Прямо как мистер Саво.
Мистер Саво смотрел на нас. Он закончил ужин и сгреб в руки колоду карт.
— Именно это я и втолковывал моему менеджеру. Я хороший парень! Я что, виноват, что меня вырубили? Он во мне разочаровался, видите ли. Паршивый ссыкун.
17
5 футов 6 дюймов — 167,5 см.
Билли повернулся на звук голоса.
— С вами снова все будет в порядке, мистер Саво, — сказал он серьезно. — Вы снова будете наверху.
— Конечно, Билли, — отозвался тот, глядя прямо на Билли. — Старина Тони снова подымется.
— Тогда я приеду к вам на сборы посмотреть, как вы тренируетесь, и мы устроим трехраундный матч, как вы мне обещали.
— Ну конечно, Билли.
— Мистер Саво обещал мне трехраундный матч после моей операции, — с энтузиазмом объяснил мне Билли, по-прежнему повернув голову туда, откуда доносился голос Тони Саво.
— Отлично.
— Это такая новая операция, — продолжил Билли, поворачивая лицо в мою сторону. — Мне папа объяснил. Во время войны придумали новый метод. Здорово будет провести с вами трехраундный, мистер Саво.
— Ну конечно, Билли, конечно.
Мистер Саво сидел на своей кровати и смотрел на Билли, совсем забыв про карты, которые сжимал в руке.
— Здорово будет снова видеть, — сказал мне Билли. — Это была авария. Уже давно. Мой папа был за рулем. Но это не он виноват.
Мистер Саво взглянул на колоду карт, затем снова положил ее на ночной столик.
Буфетчик
— Понравился ужин? — спросил он у Билли.
Тот повернулся на голос:
— Прекрасный ужин.
— А тебе, Громила?
— Цыпленок… — отозвался Тони Саво. — Чего уж в цыпленке хорошего?
Голос его был теперь безжизненным, весь энтузиазм испарился.
— А что это ты кости на сей раз оставил? — удивился буфетчик.
— Разве выстоишь десять раундов на одних цыплятах…
Но уже не было похоже, что он говорит это от всего сердца. Я увидел, как он откинулся на подушку и уставился в потолок левым глазом. Затем закрыл его и скрестил на груди свои длинные волосатые руки.
— Сейчас мы ее опустим, — сказал буфетчик, принимая у меня поднос.
Он склонился в ногах моей кровати, и я почувствовал, как моя голова возвращается в горизонтальное положение.
Билли тоже откинулся на подушку. Я увидел, как он лежит с открытыми глазами, направленными на потолок, ладони под головой, локти выставлены наружу. Затем я заметил человека, спешащего по центральному проходу. Когда он достаточно приблизился, чтобы я мог его разглядеть, я увидел, что это мой отец.
Я готов был закричать, но сдержался и смотрел, как он вдет к моей кровати. Он нес что-то обернутое в газету. На нем были его обычный темно-серый двубортный костюм и серая шляпа. Он выглядел худым, и встревоженным, и бледным. Глаза за очками в металлической оправе покраснели, как от долгой бессонницы. Он быстро подошел с левой стороны кровати, посмотрел на меня сверху вниз и попытался улыбнуться. Но улыбки совсем не вышло.
— Мне только недавно позвонили из больницы, — сказал он, с трудом переводя дыхание. — Сказали, что ты проснулся.
Я начал садиться на кровати.
— Нет. Лежи спокойно. Мне сказали, что тебе еще рано садиться.
Я откинулся обратно и взглянул на него. Он сидел на краешке кровати, положив сверток рядом с собой. Редкие седые волосы в беспорядке топорщились на голове. Это было необычно для моего отца: я не мог припомнить, чтобы он вышел из дому, тщательно не причесавшись.
— Ты проспал почти целый день, Рувим, — сказал он, снова пытаясь улыбнуться. Его обычно мягкий голос на сей раз звучал несколько хрипло. — Как ты себя чувствуешь?
— Сейчас — хорошо.
— Мне сказали, что у тебя небольшое сотрясение. Голова не болит?
— Нет.
— Мистер Галантер звонил мне сегодня несколько раз. Хотел узнать, как ты. Я отвечал, что ты спишь.
— Замечательный он человек, мистер Галантер.
— Мне сказали, что ты можешь проспать несколько дней. И очень удивились, когда ты проснулся так быстро.
— Этот мяч был такой сильный…
— Да. Наслышан я об этих спортивных играх.