Изабель
Шрифт:
Маленькие, сделанные вручную указатели на развилках у дороги указывали на различные дома, стоящие на подъеме. Их дом уже виднелся наверху. Кто-то — должно быть, Мелани — приклеил симпатичные канадские флажки к синей стрелочке в сторону виллы Сан-Суси.
Впервые с некоторым опозданием Нед подумал о том, что значит это название. «Без тревог». Да, правильно. И «акуна матата» вам к тому же.
Он вышел из дома ближе к вечеру, раньше, чем вернулись остальные. Оставил записку на столе для отца, что встречается с Кейт. В любом случае
Вера-чист сказала, что мистраль всегда дует три, шесть или девять дней, но Вера-кок возразила, что это всего лишь старые сказки, и они поспорили на этот счет, осыпая друг друга оскорблениями. Это было даже смешно.
Интересно, как прошла фотосъемка в аббатстве, подумал Нед. И ворочается ли уже Бернар как-его-там в своей могиле.
Получилось нечто вроде пешего похода: полчаса до кольцевой дороги, а потом на север к студии Сезанна. Он подумал, не сесть ли на автобус, но чувствовал себя слишком возбужденным и решил, что ходьба поможет. Прошел мимо бакалеи и снова мимо булочной, но не стал покупать багет, яблоки и сыр. Они не пойдут на пикник, так что нет смысла.
Он довольно легко нашел студию. Если верить указателю, она находилась на оживленной улице, почти никакого очарования и тишины вокруг. Наверное, все было совсем иначе во времена Сезанна, решил Нед. Наверное. Это место тогда находилось за окраиной Экса, в сельской местности.
Прислонившись к каменной стене, лицом к ветру, он наблюдал, как мимо несутся машины, и пытался представить себе дом с окнами на поля, оливы, может быть — виноградник. Он видел еще один указатель по пути сюда: Антремон находится на той же дороге, дальше к северу. Кейт так и сказала.
Он потратил несколько минут и посмотрел в «Гугле» это название. Почти так, как рассказывал им Оливер Ли. Свирепое племя кельтов или лигурийцев (кем бы они ни были) под названием «сальяны» построили наверху свою крепость. Римляне в 124 году до нашей эры притащили катапульты, разнесли ее на куски, убили множество сальянов, а остальных забрали в рабство.
Потом они построили город Акве Секстие, в конце концов превратившийся в Экс-ан-Прованс. И теперь здание собора стояло на месте их форума. Значит, римский город тоже исчез, подумал Нед. Остались кельтские руины, древнеримские руины, может, даже греческие руины где-то поблизости. И разрушенные средневековые аббатства, подобные тому, где его отец вел сегодня съемку: все они засыпаны землей, или стали туристической достопримечательностью, или просто стоят старые и забытые. Большинству людей наплевать. Вероятно, они даже не могут отличить их друг от друга. Что такое тысяча лет, в конце концов?
Нед, стоя у дороги, где иногда звучали автомобильные гудки и проносились мопеды, пытался решить, должно ли это иметь какое-то значение.
Если «Колдплей», или «Эминем», или «Бостон Ред Сокс», или «Войны Гильдий» играют большую роль в твоей жизни и ты совсем не думал о древних кельтах и о Бернаре Вертящемся-в-своей-могиле, так ли это плохо? Каждый живет в своем собственном времени,
Да, правда. Если не считать таких типов, как тот парень в серой кожаной куртке, который, по-видимому, вырезал из камня ту женщину восемьсот лет назад и явился сюда, чтобы положить возле нее розу.
Нужно ли ему верить?
Да, мрачно подумал Нед: если к этой истории прибавить все остальное, приходится верить, даже если ты бы предпочел не верить. Как и в то, что он видел вместе со своей тетей.
Интересно, где сейчас тетя Ким? Он подумал, не позвонить ли ей, но вспомнил о матери и обо всей их истории — прошлое другого рода, — и не стал вынимать телефон из кармана. Мама должна звонить сегодня вечером. Он знал, какую тему не станет поднимать в разговоре с ней.
— Эй, ты по мне очень соскучился?
Он обернулся как раз в тот момент, когда Кейт остановилась перед ним, что позволило ей приподняться на цыпочки и расцеловать его в обе щеки.
Ну, такой у них обычай здесь, во Франции. Но все же.
— А, привет, — сказал он, глядя на нее. — У тебя, гм, помада.
— Теперь и у тебя тоже. — Она вытерла ему щеки.
— Раньше ты не красилась, — сказан он.
— Ох! Какой наблюдательный мужчина. Нужно будет занести это в свой блог.
— У тебя есть блог?
— Нет.
Он рассмеялся. Но все еще ощущал тревогу. Сегодня она распустила волосы, а не собрала их сзади. Надела крупные серебряные сережки и — с опозданием понял он — надушилась какими-то духами. Он решил это не комментировать.
— Мужчины из Монреаля, — вместо этого сказал он. — Мы наблюдательны. Самые тонкие наблюдатели.
— Это ты так говоришь. Где еда, парень? Я же просила тебя…
Нед набрал в грудь побольше воздуха.
— Я… э… подумал, что мы поступим немного иначе. Я мало бывал в городе. Даже совсем не бывал. И подумал, что мы посмотрим эту студию, раз уж мы здесь, а потом побродим по Эксу. Я тебе куплю дозу кофеина, а потом можем поесть в китайском ресторанчике, или в пиццерии, или еще где-нибудь.
Кейт Уэнджер сделала шаг назад. Загудела машина. Но не на них.
— Нед, я очень хотела показать тебе то место. Оно такое интересное. И оно может быть связано с тем, на что мы наткнулись.
Он прочистил горло.
— Ну, в этом-то и дело. Ты права, оно может быть связано с этим. А сегодня не слишком подходящая ночь, если это правда.
— Белтейн? — Она слегка улыбнулась. Он увидел, что она и глаза подкрасила тоже. — Угу. Мужчины Монреаля осторожные, опасливые парни… боишься немного?
— Кейт, есть кое-что, о чем я должен тебе рассказать. Да, может быть, я немного осторожничаю. Я ведь рассказывал тебе о том, что произошло у той горы, помнишь?
— Ну, если тебя начнет тошнить или еще что-нибудь, мы повернем обратно. Ты считаешь меня идиоткой?
— Нет, но я думаю, ты слишком сфокусировалась на том, чтобы пойти туда сегодня. — Вот. Он это сказал.
Она скрестила руки, глядя на него.
— Ты и правда испуган.
Уязвленный, он ответил:
— Кейт, это я спустился в тот туннель. Я не боюсь совершать поступки.