Изабель
Шрифт:
— Мы об этом не слышали, — сказал отец Неда.
Нед старался контролировать дыхание.
— Мы не слушаем местные новости, — заметил Грег.
— А, ну археологические находки всегда похищали, — продолжал Ли, размахивая трубкой. — Сначала золото и драгоценные камни, потом артефакты. Вспомните о мраморах Парфенона в Лондоне, украденных в Греции. Меня не удивит, если эти вещи из Экса скоро всплывут в Лондоне или в Берлине на черном рынке.
«А меня бы удивило», — подумал Нед Марринер.
Ли извинился, когда они уплатили
Нед договорился встретиться с остальными в монастыре, потом пошел через дорогу к развалинам театра. Они только что снова открылись после полуденного перерыва.
— Нед?
Он обернулся.
— Не возражаешь против моей компании? — спросила Мелани. — Я им не понадоблюсь первые полчаса, чтобы устанавливать экраны и свет.
Ветер усилился, и она придерживала свою соломенную шляпу рукой.
— Как я могу отказать юности и красоте? — ответил он.
В действительности ему хотелось побыть одному, но что он мог ответить?
— Ты, помолчи, — резко бросила она и ткнула его кулаком в плечо. Он постарался не поморщиться; плечо все еще болело. — Ты слышал что-нибудь подобное тому, о чем рассказывал Ли?
— Лично я? Конечно, нет. И это хорошо, как мне кажется. Я знаю, что ты все это…
Он замолчал, потому что она еще раз его стукнула. Все равно у него не было настроения валять дурака. Он думал о греках, давным-давно поселившихся среди здешних племен, и о предметах, украденных из музея в Эксе на этой неделе.
Он считал, что должен разобраться, как ему быть с этой кражей. В конце концов, он знает, где находятся артефакты.
С другой стороны, человеку, который почти наверняка взял их, может не понравиться вмешательство Неда. Возникали даже сомнения насчет того, можно ли называть его «человеком», учитывая то, что у него на голове росли рога, а после он превратился в сову при лунном свете. Собственно говоря, можно было пойти еще дальше и сказать: он ясно дал понять, что не желает вмешательства в то, что должно произойти.
Если шутка в том подземном коридоре — а те оба человека явно считали это шуткой — уже закончилась, будет ли вмешательством сообщить, что украденные из музея предметы можно найти под баптистерием в соборе? Нед не знал. Откуда ему знать? Ему нужно поговорить с Кейт. Или с тетей.
Его тетя сама по себе была еще одним предметом — объектом, лицом, — о котором следовало хорошенько подумать.
На данный момент хорошей новостью было то, что Мелани казалась тоже поглощенной своими мыслями и не вела себя как словоохотливый туристический гид, чего Нед опасался. Она села на поросший травой холмик и достала длинный зеленый путеводитель, но не открыла его. И она, кажется, не возражала против того, чтобы остаться в одиночестве, когда Нед зашагал прочь между редкими колоннами и остатками древнего театра, которых было немного. Это место не так хорошо сохранилось, как арена; трава росла среди развалин, тишина вызывала другое ощущение прошлого.
Он оглянулся на Мелани. Интересно, расстроили ли ее замечания
Нед не считал, что Оливер Ли дразнил ее. Он думал, что Ли всерьез говорил комплименты, но такие вещи все еще оставались для него загадкой.
Как и попытки понять прошлую ночь.
После того как волки и сова исчезли, они с тетей Ким зашагали назад от башни к ее машине. Нед не бросил палку, но их по дороге никто не потревожил. Он слышал крик совы, когда они подошли к развилке на тропе, и этот крик заставил его подпрыгнуть, но тетка прикоснулась к его руке.
— Не наша, — сказала она. — Настоящая.
— Откуда ты знаешь?
— Другой крик. Я живу за городом, помнишь?
Он посмотрел на нее. Трудно было ясно разглядеть в темноте, но ее волосы казались очень светлыми при луне. Он показал на них.
— Мама свои волосы красит.
— Я знаю. Я видела много фотографий. Она хорошенькая, Нед. Всегда была хорошенькой.
— Они были бы такими же, как твои, если бы она их не красила?
Ким заколебалась.
— Сомневаюсь.
Они прошли еще немного. Нед увидел машину. Ким остановилась.
— Я отвезу тебя назад, но сначала… Нед, послушай меня, было бы нечестно по отношению к тебе и твоей матери, если бы мы опять встретились вот так. Я не хочу ставить тебя в такое положение, чтобы тебе пришлось хранить секреты.
— Э… ты думаешь, у меня нет секретов от родителей?
Она слабо улыбнулась.
— Меня бы беспокоило, если бы их не было, но не такие важные, дорогой.
Нед молчал. Он и сам думая так же обо всем, что здесь произошло.
— Ты уедешь? Вернешься домой?
Они стояли у парковки. Машина стояла в нескольких метрах, но такой разговор, кажется, лучше вести в темноте.
— Не сразу, — ответила Ким. — Я собираюсь попробовать узнать больше о том, что здесь происходит, если смогу. Останусь на день или два. Мой номер телефона записался у тебя на сотовом? Чтобы перезвонить, если я тебе понадоблюсь?
Он кивнул.
— А ты мне понадобишься?
Ее очередь промолчать. У него возникло ощущение, что она пытается справиться с сильным чувством. Он и сам был взволнован: это сестра его матери, а он никогда в жизни ее не видел и, возможно, больше никогда не увидит. Кажется, к тому же у них есть нечто общее. Нечто сложное, трудное.
— Я не знаю, — наконец ответила она. — Надеюсь, я тебе не понадоблюсь в том смысле, какой ты имел в виду. Я почти уверена, что он сдержит слово и оставит тебя в покое.
— Почти уверена?
Ким посмотрела на него.
— Что ты хочешь от меня услышать?
— Гм, «совершенно уверена» подошло бы.
Она рассмеялась.
— Твои родители хорошо поработали, Нед.
Он неожиданно смутился.
— Да, но не говори им.
Она улыбнулась, но не ответила. Нед вдруг вспомнил.
— Мне следовало спросить раньше. У вас с дядей Дейвом есть дети? У меня в Англии есть двоюродные братья или сестры, о которых я не знаю?