Изабель
Шрифт:
Нет, я не вижу решения моей проблемы. Расстаться с Изабель? Но я чувствую, что еще не готов. Боюсь ли я небесного проклятия? Да нет. Я не верю в это. Меня пугает не кровосмешение, а разница в возрасте. А что, если воздержаться? Но такое решение способно привести к непредсказуемым последствиям.
Утром за завтраком, когда Изабель кончила строить рожицы, я умышленно солгал, сказав ей: „Господи, какой же уродиной ты можешь быть!“ И вместо того чтобы показать, что она не придала значения моим словам и гримасы существуют для того, чтобы пугать окружающих, она вдруг задумалась. И после короткого размышления вдруг с самым серьезным видом с грустью заявила: „О! Да мне и самой давно известно, что я уродина“. Какая притворщица! Я уверен, что Изабель не сомневалась в своей неотразимости. Однако она не ответила на мой вызов, и я был вынужден
Моя жизнь с Изабель была похожа на бег с препятствиями. У меня теплилась надежда на то, что со временем все встанет на свои места, поскольку нереализованные желания притупляются точно так же, как и сбывшиеся.
Как и всякому другому, мне порой бывает трудно совладать с собою с помощью простых рассуждений. Время от времени я ловлю себя на том, что превратился если не в суеверного, то почти в верующего человека. Кому же тогда обращены мои молчаливые молитвы? Две половинки моего „я“ как бы высвечиваются изнутри: доброе начало противопоставляется злу, от которого я стремлюсь отмежеваться. Воспоминание из далекого детства: я стою в церкви. И от того, что это мне не нравится, ничто не изменится. На протяжении всей жизни мы лишь занимаемся накоплением, а вовсе не стремимся к переменам. И потому на складе нашей жизни собирается много самых противоречивых деталей. Время от времени и я достаю с полки пыльный святой нимб и водружаю его на голову. Мне он нужен для того, чтобы посадить на цепь проснувшегося во мне кобеля, такого же наглого, как Джаспер, который готов облазить весь дом от подвала до крыши, принюхиваясь к следам Изабель. Мне достаточно увидеть ее стоптанные домашние тапочки, клочок ваты для снятия косметики, скомканный листок бумаги, чтобы я тут же не потянулся носом к ее заду. Спасибо, что я еще не просовываю лапы под ее дверь, когда она спит или пишет в своей комнате письмо. В такие моменты я чувствую на лбу тяжесть святого нимба, и это действует на меня отрезвляюще и более эффективно, чем любые рассуждения и запреты.
Если мы собираемся провести здесь вместе зиму, то самое время загрузить Изабель какой-то настоящей работой, чтобы заполнить ее дни. Надо отдать ей должное, она по собственной воле помогает иногда Элизе с уборкой дома и готовить обед. Она много читает. И все же Изабель с книгой в руках наводит меня на мысль о том, что она читает совсем не так, как я. Не знаю, какие предубеждения вселили в меня уверенность, что женское чтение отличается от мужского, ибо женщина живет прочитанным и отождествляет себя с героиней романа. Я не могу отделаться от мысли, что Изабель чувствует себя чужой в моем доме. И это крайне неприятно, поскольку я давно принял решение остаться здесь навсегда. Теперь же я опасался, что в силу своего возраста и сложившихся привычек Изабель не приживется в этом медвежьем углу. При чем тут „опасение“? Надо смотреть правде в глаза».
И все же самые здравые рассуждения порой ни к чему не приводят.
Поль разбудил дочь в ранний час, как и было условлено накануне вечером. Он принес ей завтрак. Еще совсем сонная Изабель возмутилась. Ей вовсе не хотелось подниматься с постели в такую рань.
— Мы приедем слишком рано и побеспокоим маму.
— Дорога предстоит долгая. И прежде чем появиться у Сони, надо будет кое-что купить.
Она потянулась, а затем облокотилась на локоть в постели, глядя, как Поль устанавливал перед ней поднос с завтраком. Без особого энтузиазма она принялась за печенье.
— Как мне одеваться?
— По-воскресному.
Ее рассмешили его слова.
— Как это, по-воскресному?
— Собирайся, как на праздник. Вымой и расчеши волосы, собери их на затылке. Строгое платье, никакой косметики. Пусть у твоей матери сложится впечатление, что я оказываю на тебя положительное влияние.
— Какое платье? Белое или синее?
— Не важно какое. Иди поскорее в ванную комнату. Я уже готов отправиться в дорогу.
И только теперь она обратила внимание на то, что ее отец был в костюме и завязал галстук. Изабель едва не расхохоталась. Давно висевший в шкафу без дела костюм придавал Полю провинциальный вид, к тому же он
— Что с тобой? — спросил Поль.
— Я — маленький барашек, которого везут на рынок.
Он улыбнулся:
— Не совсем так. Ты же вернешься обратно. Мы продадим лишь зелень.
— О нет! — снова заблеял барашек.
Поль взглянул на часы:
— Даю тебе на все сборы ровно час.
Она вышла из дома, когда он уже выезжал на машине из гаража. Поль внимательно оглядел ее с ног до головы и даже заставил покрутиться перед ним.
— Можешь осмотреть мои уши; они чистые.
— Надеюсь, ведь от твоей матери ничего не скроешь.
Было довольно прохладно, и на выезде из деревни Поль включил в машине отопление. Постепенно небо прояснилось и сияло голубизной. По мере того как они спускались к морю, пейзаж заметно менялся: то и дело навстречу им попадались селения и рощи, все чаще и чаще мелькали розовые черепичные крыши, цветники и палисадники.
Дорогими магазинами, куда почти не заглядывали покупатели, Сент-Трофим походил на все приморские города после закрытия курортного сезона. Поль остановился почти на том же месте, где месяц назад посадил к себе в машину Изабель. И в это осеннее утро скамейки на бульваре отнюдь не пустовали. Несколько пожилых людей пользовались возможностью погреться на солнышке. С десяток подростков гоняли по пляжу мяч. Не было и одиннадцати утра.
— Говорила же я, что мы приедем слишком рано.
— Я хочу пройтись по магазинам, — сказал Поль. У него был такой вид, словно он принял какое-то важное решение.
Взяв за руку Изабель, он повел ее на главную улицу. Остановившись у магазина готового женского платья, он окинул критическим взглядом витрину.
— Ничего путного, — сказал он.
— Ты интересуешься модой?
— Еще как! Ты должна в этом разбираться. Скажи мне, какой из этих магазинов самый шикарный?
— «Мод», «Пимпрель». Но цены там сумасшедшие. Конечно, они продают одежду модную и хорошего покроя, но втридорога по сравнению с Парижем.
— Пойдем поглядим.
Изабелла взяла отца за руку:
— Послушай, это весьма мило с твоей стороны. Но нужно ли это делать?
— Обязательно, если это доставит тебе радость, хотя бы на час.
Она не стала спорить. Зачем портить ему настроение? На секунду она подумала, что совершает бестактность по отношению к Соне. Но тут же прогнала эту мысль. Обрадовавшись возможности получить подарок, Изабель принялась со всем вниманием рассматривать витрины, мысленно примеривая на себя выставленную одежду. Ей захотелось купить красивое строгое платье, чтобы произвести впечатление на мать. Они входили в каждый магазин. Поль терпеливо ждал, сидя на стуле в сторонке от примерочной, пока Изабель выберет то, что ей подойдет. Когда же, наконец, она нашла то, что искала, цена платья привела ее в некоторое замешательство. К тому же Поль так увлекся выбором подарков, что заставил ее примерить, а затем приобрел для нее две пары бархатных брюк, черные и бежевые, и три пуловера разных цветов.
Они вышли из магазина. Поль нес пакеты с покупками, а Изабель красовалась в новом кашемировом белоснежном платье. Она шепнула: «Спасибо», — и оба вдруг почувствовали смущение: она — потому что слишком быстро согласилась, а он — потому что не мог скрыть своей радости. Они побросали пакеты в багажник.
— Самое время пропустить стаканчик, — сказал Поль, поскольку не рассчитывал, что у Сони водится что-либо крепче кока-колы.
С террасы «Спландида» открывался вид на прибрежную полосу, где две молодые парочки развлекались тем, что старались обогнать друг друга на велосипеде. На горизонте маячил белый парусник. Поль не спеша потягивал виски, поглядывая на Изабель, сидевшую над стаканом фанты. «И как можно пить такую гадость?» — подумал он. Затем его мысли приняли новое направление. Он уже представлял, как зимой будет выезжать с Изабель на выходные дни в Канны или Ниццу. Зимой побережье не лишено своеобразной прелести. Конечно, у него будут проблемы с деньгами, но он постарается больше зарабатывать. Он вспомнил, что ряд еженедельников, где неплохо платят, обращались к нему за статьями на злобу дня, но лень помешала ему принять их предложение. Теперь он наверстает упущенное.