Из туманности Аметиса
Шрифт:
– Трудно, но можно! – с полной уверенностью заявила девушка. – Просто почаще вспоминай ощущения души, они помогут вернуться в себя.
– А у тебя – получается? – поинтересовался у девушки Вересов.
– В большинстве случаев. Бывает иногда остаётся осадочек, но я с ним справляюсь. Призываю на помощь душу, и она омывает меня своей любовью. Самое верное средство!
– Да уж, Дашенька, задала ты мне головоломку о смысле жизни… жил себе, жил как все, не лез в эти дебри, а теперь уже и не хочется по-старому, что-то там во мне переключилось… Вон вчера приятель пригласил на вечеринку пивка попить,
– Вкусы меняются и ценности тоже, – просто сказала девушка.
– Похоже, что так, но как-то у меня всё неожиданно и быстро. Не кажется?
– Илья, ты помнишь легенду о птице Фениксе? – вопросом ответила Даша.
– Ну-у… в общем – птичка сгорела дотла, а потом возродилась из пепла. Так ведь?
– Верно, Илья. Феникс – символ смерти и возрождения. Иногда, чтобы стать совершенно другим, нужно умереть вместе с прошлым. Может, у тебя как раз наступает такой период в жизни.
– Ты это фигурально или как? – не совсем понял он.
– А ты разве боишься смерти? И есть ли она вообще?
– Даша, ты начинаешь пугать меня… тебе же всего лет двадцать, а ты так легко рассуждаешь о жизни и смерти. Мне уже начинает казаться, что наша встреча не случайна, – Вересов пристально поглядел на неё.
– Мне скоро исполнится двадцать один, а тебе тридцать три… но, дело не в возрасте, а в предназначении, у каждого оно своё. И встреч случайных не бывает, всё предопределено, – спокойно ответила она, не отводя взгляда.
И в этот момент Илья почувствовал, как утопает в бирюзе её глаз, с его сердцем происходило что-то непонятное, сначала оно запульсировало приятными токами, потом вдруг в нём что-то шевельнулось и отозвалось необъяснимой сладкой болью, словно изнутри прорывался наружу росточек чего-то немыслимо родного и близкого ему. Вересов не мог оторвать взгляда от девушки, он будто потерялся внутри неё, заблудился во времени, его сознание будто замерло, онемело. И только её голос смог вернуть его к реальности:
– Илья, что с тобой? Тебе плохо?
– Всё нормально, – механически ответил он.
– Мы уже засиделись, пойдём перекусим где-нибудь, я проголодалась.
– Принимается, я тоже голоден, – согласился Илья, чувствуя, как рука девушки нежно сжимает его руку.
Состояние Вересова окончательно пришло в норму лишь на стоянке машин. А Даша, как ни в чём не бывало, излучала радостное тепло, которое как-то естественно передалось Илье.
После ужина в одном из кафе они гуляли по немноголюдным улочкам города, наслаждаясь настоящим моментом жизни, и больше не затрагивали в разговоре темы из сна Ильи. В обществе Даши Вересов напрочь забыл о встрече с университетскими товарищами, он чувствовал себя рядом с ней в каком-то волшебном облаке блаженства и так не хотел его покидать. Расстались они уже поздним вечером.
Усмешка иллюзии
Он видел то, что ум хотел,
Отдав себя чужим дорогам,
Где море лиц и пропасть дел…
А для души – не нужно много.
I
В понедельник с утра ничего необычного на работе не случилось, планёрка у Генерального прошла в обычном деловом русле, без высоких тонов. Обещанное шефу аналитическое заключение по Сэвалс-Райф Групп Илья
Основные события дня начали раскручиваться после обеда. В начале третьего Илью неожиданно вызвал к себе Генеральный директор.
– Присаживайся, Вересов, а то ноги подкосятся от сермяжной правды, – с усмешкой произнёс шеф, указывая на ближайший стул.
Илья неплохо изучил психологию своего начальника и знал цену всем его предисловиям, такое начало ничего хорошего не предвещало.
– Ну, нашёл точку опоры? Не свалишься в обморок? – добавил огонька Конышев.
– Виктор Степанович, я человек стойкий, выдержу.
– Значит так, стойкий человек, дошла до меня информация, что ты с Дарьей чуть ли не каждый день уединяешься в комнате отдыха. Верно излагаю?
– А что здесь такого? Пьём чай, как и все другие.
– И домой ты её возишь просто так и гуляешь с ней по городу из шефской помощи?.. Вересов, как мужик мужика я понимаю тебя, девочка она миленькая, интересная и ты, я слышал, сейчас волк одинокий. Что сказать – молоток, не растерялся, чё время-то терять. Только вот, что я тебе скажу, любезный, да, для обычных обывателей это нормально, но вы-то не просто люди со стороны, вы члены моей команды и я не хочу у себя под носом наблюдать за вашими амурными штучками. Это вредит делу! Понял ход моих мыслей?!
– Чего уж не понять, – буркнул Илья и пошёл в наступление:
– Виктор Степанович, а кто же это вас просветил?
– Нашлись добрые люди.
– Ну, ясно, ясно, откуда ветер надул, – усмехнулся Илья.
По офису активно ходили слухи о любовной связи Виктории с Конышевым, сам шеф был человеком семейным и, естественно, своё увлечение не афишировал.
– Ты мне зубы-то не показывай, откуда надуло – тебя не касается! – раздражённо прикрикнул Конышев. – Короче так, что с вами делать – решу в ближайшее время, если придётся выбирать между вами – оставлю тебя, от тебя толку больше.
– Виктор Степанович, прошу вас – не трогайте Дашу, между нами ничего нет, мы просто друзья и всё. Ей очень нужна эта работа, – его последний довод прозвучал вполне убедительно, но, видимо, дело уже набрало повышенные обороты.
– Подружку хочешь защитить? Не разжалобишь! О решении узнаешь. Свободен!
Спорить было бесполезно, в таком состоянии с шефом говорить всё равно, что со стеной.
Илья вышел в приёмную, надеясь увидеть Дашу, но её там не оказалось.
В коридоре его уже поджидала Виктория. На её лице играла усмешка победительницы.
– И это только начало твоих злоключений, милый, – с нескрываемым злорадством проговорила она.
– Дура ты, Вика. От стервозности тебе нужно лечиться, – с трудом сдерживая себя, ответил Илья.
– Вересов, считай, что счёт тебе удвоился, не расплатишься! – блеснули воинственные огоньки в глазах женщины. – А что стерва и сама знаю. И какое же лекарство предложишь?
– Стервозность у тебя в голове, а лекарство – здесь, – быстро проговорил Вересов, ткнув пальцем в район сердца женщины.