Из Тьмы
Шрифт:
Кому нужен такой товарищ, из дружбы с которым нельзя извлечь никакой пользы? Выходило, что никому.
Немногое, что выделяло его среди таких же затворников (кроме выдающегося здоровья и сногсшибательной внешности, конечно), это интерес к паранормальщине. Не то, чтобы он во всё это сильно верил, просто небольшое увлечение одинокого человека. Руны, различные способы самоисцеления, медитации. В последнем случае он даже добился некоторых результатов, научившись заглушать постоянно терзающую его боль в спине, обходясь почти без снотворного и обезболивающих. На волне успеха он утроил свои
А дальше произошло нечто, стёртое из его памяти, и он очутился во Тьме. Точнее, в Бездне.
***
Лишившись вместе с телом привычных органов восприятия, но сохранив способность мыслить, дух Виктора каким-то нечеловеческим, непонятным для него самого образом смог ощутить безбрежный океан злой и тёмной энергии. Окружающая Сила с жадностью принялась поглощать чувства, разум и эмоции неудачливого эзотерика, взамен щедро делясь голодом, безумием и жаждой разрушения, словно стремясь перекроить вторженца по каким-то своим лекалам. И хотя молодой мужчина, приложив всю свою волю и силы, каким-то чудом смог воспротивиться изменениям, Бездна с неумолимостью морских волн, бьющихся о скалы, продолжала подтачивать его волю и разум.
Виктор не знал, сколько прошло времени. Да и существовало ли время в этом проклятом месте? Постоянно сражаясь с собой и давлением желающей его изменить Силы, он научился ощущать не только Бездну, но и её обитателей.
От каждого из отвратительных порождений веяло неизмеримым голодом, ненавистью и чем-то, совсем уж чуждым человеческому разуму. Сильные жрали слабых, слабые сбивались в стаи и нападали на сильных, чтобы над трупом поверженного врага вцепиться друг в друга. Изредка появлялись титанические, неописуемо ужасные твари, одним своим присутствием уничтожающие и пожирающие всё вокруг.
К удаче Виктора, по какой-то причине местные чудовища не могли почувствовать или как-то повлиять на его душу. Но даже просто способность воспринимать этот мир, неописуемый с помощью любого из языков смертных, едва его не уничтожила.
Казалось, что он не единожды был готов сломаться и раствориться в окружающей мерзости, но каждый раз врожденное упрямство не позволяло пойти на поводу у своей слабости, и он продолжал бороться, не желая обесценивать свои прошлые усилия. Если ему суждено исчезнуть в этом месте, то лучше он уйдёт сражаясь, а не покорно склонив голову!
К счастью, как вода выталкивает попавший в неё пузырёк воздуха, так и это странное и страшное место вытолкнуло чужеродный элемент, не пожелавший стать его частью.
***
Когда на просторах Междумирья появилась объятая флёром тёмных энергий сущность, большинство местных обитателей сочло за лучшее убраться с её дороги. Даже стая вечно голодных и почти не ведающих страха в своей тупости астральных хищников предпочла не связываться с этим, на вид не слишком сильным, но пробуждающим в них глубинный ужас существом. Их более развитый, практически ставший разумным собрат тоже предпочёл держаться поодаль, так и не рискнув напасть. Он посчитал странную, кажущуюся слабой, но окутанную мощной тёмной энергией сущность неумело замаскировавшимся демоном… или даже Тварью Бездны.
Дух, фонтанируя на всё окружающее пространство радостью и ненавистью,
— Я победил!!! — издало существо мощный ментальный крик, наполненный мрачным торжеством. — Подавись, Бездна!!!
После того, как ментальный вопль сотряс окружающее пространство, заставив астральных зверей порскнуть в стороны, огонь присутствия странного духа, начал стремительно тускнеть. Словно он вложил в этот крик свои последние силы и теперь умирал. Осознав, что так напугавшее их существо всё это время находилось на грани гибели, порождения Междумирья бросились за ним в надежде разорвать и присвоить себе часть его силы. Но поздно, сущность уже пересекла грань, отделяющую материальные миры от астрала. А туда таким как они самостоятельно не добраться.
Глава 2 Взгляд назад
— Уф, чёрт, — мозг тщетно пытался воспринять не предназначенные для человеческого сознания картины Бездны и Междумирья. Взамен недовольный орган «награждал» свою хозяйку чувством головной боли и вращающимся перед глазами кошмаром художника-абстракциониста, от одного вида которого начинала кружиться голова, а желудок подкатывал к горлу.
— Перерождение, значит, — сказала я, когда самочувствие пришло в относительную норму, а воспоминания о нематериальных пространствах потускнели и скрылись в глубинах сознания, забрав с собой память о ненависти, страхе, безнадёге и подкатывающем безумии.
Или сказал?
Неожиданная проблема с гендерной самоидентификацией отвлекла от неприятных воспоминаний, несколько выбив из колеи.
«Хм, тоже ещё закавыка, — проскочила недовольная мысль. Технически, обладая телом девушки, говорить и мыслить о себе следовало в женском роде. Но почему тогда эти мысли вызывают внутри чувство неправильности? — Ведь я — девушка, и всегда ей была».
«Нет, — не согласилась память Виктора, — я всегда был парнем! И пусть у меня теперь нет яиц, но духовно — они со мной, хе-хе!»
«М-да, не знаю, как с яйцами, но своё тупое чувство юмора моя земная часть умудрилась сохранить даже после смерти, — на губы, против воли, наползла лёгкая улыбка. — Он и Кей Ли легко нашли бы общий язык».
Ладно, возможно, следовало зайти с другой стороны. Воображение нарисовало перед глазами картину полуобнажённой красотки, идущей навстречу с вполне недвусмысленными намерениями. Почему-то черноволосая и алоглазая девушка подозрительно напоминала сестру.
Представший перед глазами образ вызвал внутри волну одобрения.
Идём дальше: на месте красотки оказался накачанный мужик, с паскудной улыбкой протягивающий в мою сторону руки. Протянутые куда не надо хваталки сразу захотелось отрубить, желательно вместе с головой владельца.
Вот и ответ. Что, в принципе, неудивительно: я-землянин имел достаточный сексуальный опыт общения с девушками, благо, стоявший неподалёку от alma mater мединститут неплохо этому способствовал. Опыт же меня-Куроме ограничивался невнятными мечтами о «прекрасном принце», почерпнутыми из книг.