Из пережитого

Новиков Михаил Петрович

305

Тихомиров.
– - Или деньжонок две-три тысячи, ужели ты от них откажешься?

– - Вы все на личности играете, а я общий принцип защищаю, что все должно быть общее, -- вывертывался он, -- потому собственностью во всем мире и рабство и эксплуатация поддерживались, поэтому наша партия и хочет облегчить человечество от собственности, чтобы человек человека не эксплуатировал и не угнетал...

– - А, а! А прямо-то не ответил, -- сказал Данила, -- от двух тысяч-то тетушкиных побоялся отказаться, чужого пожалел, а как же ты хочешь, чтобы он тебе свою

корову отдал? Все вы такие социал-демократы: что твое, то мое, а что мое -- тоже мое! Знаю я вас!

Я сказал, что, по-моему, чтобы меньше было в жизни греха и неравенства из-за имущества, надо не отнимать чужую собственность для тех, кто не хочет иметь на черный день копейку, а надо сделать так, чтобы она была у всех поровну, чтобы у всякого человека была полная возможность заниматься своим делом и ремеслом, кто не хочет работать у хозяина.

– - А ты говоришь, Данила, вот попробуй из него пролетария сделать, он упорно за свое хозяйство и за своих коров держится! Нет, борода, довольно, мы вас согнем в три погибели, а в батраков на государство переделаем, всех в фабричном котле переварим!..

– - Да что толку-то, -- перебил Тихомиров, -- ну какая радость батраком бывать, ведь вы это только со злости так говорите, я вот плохой хозяин и усадьбы себе сам не огораживал, сада не садил, а и то, как приедешь в свой хуторок, и дерева-то тебе кланяются, и листок вечерами тебе что-то в уши нашептывает, и воздух другой, дышишь не надышишься, а тут вот и в сад Кремлевский хожу, и на кладбище, а все не то, все нет тебе такой радости.

– - И коровка своя-то милей, -- подсказал Данила, -- я вот как прихожу со смены, так и иду прямо в сарайчик, где у меня корова и птица, зачну курям хлеб крошить, а корова у меня его языком и слизнет -- язык-то у ней такой корявый, длинный, она им ко мне в карманы за хлебом залезает...

– - Ах вы черти, ах вы дьяволы, -- ругался Фролов, -- вас одному-то и не переспорить! Ты свое, а они свое! Так и вывертываются, как ужи. У одного хуторок в 26 десятин, у другого тюрьма непочатая! А ты мне скажи: на всех-то таких хуторков хватит земли нарезать, или тюрем хватит, чтобы всех тюремщиками сделать?

306

– - Вот он какой социалист, -- возразил Данила, -- даже тюремщикам позавидовал, точно и впрямь какая радость ночами одному на коридоре сидеть, одна скука тебя заест. Вы-то в камере, как господа, на койках лежите, а я, как собака, ваш сон оберегаю и ночами не сплю. Выходит, не вы в тюрьме-то сидите, а я в одиночке нахожусь. Я бы с удовольствием на ночь пошел на твою койку, а тебя бы на коридор выпустил.

Мы долго смеялись. Тихомиров сказал:

– - Насчет тюрем -- пропади они пропадом -- я ничего не скажу, а насчет земли статистику изучал, еще по 1--2 десятины на живую душу хватит, а если присоединить не освоенную, то и по 3 наберем. В чем же дело? Я тоже не завистлив: не хватит по 26 десятин -- по 5, по 8 хватит на семью. А потом не все же захотят в земле ковыряться, и ремеслом разным и службой многие жить будут.

– - Ишь ты, на уступки пошел, -- язвительно сказал Фролов, -- вот как мы вам бок-то наполыхали

в 1905 году, теперь на уступки согласны. Только нам теперь от вас никаких уступок не надо. Просто-напросто ко всем чертям погоним, а кто чуть что возражать будет, тому чик-чик и веревку на шею!

– - Ну ладно, -- сказал он подумавши, -- с землей туда-сюда, поделить можно, а торговлю купцам оставим, а производство капиталистам, чтобы они из пролетариев кровь пили? He бывать этому, всех к черту на кулички разгоним, все отберем и национализируем, и взятки брать не с кого будет! И тюрьмы на фабрики переделаем, чтобы ни одного арестанта и тюремщика не было!

– - Чувствую, чувствую, под кого подбираешься, -- заворчал сердито Данила, -- запирая камеру.

– - С Фроловым о чем ни говори, -- сказал он в волчок, -- а уж до тюремных надзирателей он дойдет, завидки ему взяли, знать, сам на мое место метит!

– - К черту, Данила, -- подскочил он к двери, -- и начальника, и помощников, и всех надзирателей! Довольно вам паразитами быть и чужим хлебом свиней с коровами кормить! Мы людишек не станем в тюрьме содержать, мы по-другому будем, всех на работу поставим, довольно вшей кормить тюремных!

ГЛАВА 66. ПРЕТЕНЗИИ ФРОЛОВА

В месяц раз камеры обходил начальник тюрьмы и вежливо и бесстрастно спрашивал:

– - Не имеете ли претензий и жалоб?

307

В один из таких обходов Фролов с серьезной важностью заявил:

– - Суп жидковат, начальник, и кашки только по ложке дают, а то бы жить можно было!

Начальник смутился и не сразу ответил:

– - Тут я поделать ничего не могу, столько полагается по расписанию, заявляйте инспектору!

По его уходе мы долго смеялись, Фролов прыгал и кривлялся от радости и уверял нас, что на завтра и суп и баланда будут гуще. Не будет крупица за крупицей бегать с дубиной.

Сопровождая начальника, Данила слышал претензию Фролова и, по его уходе с коридора, опять подошел к нашему волчку и сказал:

– - Ишь ты, чего захотел, чтобы вас кашей досыта кормили да мяса по фунту давали, этак и из тюрьмы никого не выгонишь, и без того отбою нет, от войны спасаются и в тюрьму лезут.

– - А как он испугался-то, Данила, он подумал, что я его про коров и свиней спрашиваю, он не дурак и сразу сообразил, чем это пахнет. Вот потеха-то!

– - Ты доведешь всех до ручки, -- ворчал Данила, -- из-за твоих претензий и мне-то придется корову продавать.

– - К черту всякую собственность, Данила, коровы тоже должны быть общие, -- выкрикивал он, -- я, знаешь, и другой раз что заявлю начальнику? Во-первых, скажу, что из тюремного сада очень дорого продают арестантам яблоки, во-вторых -- почему у всех причандалов на кухне толстые рожи? А в третьих -- нельзя ли на кухонные отбросы и остатки свинарник тюремный устроить, а то, мол, добра там всякого много пропадает, а заключенным хоть по праздникам щи свиные будут. Я ему такого арапа заправлю, что он ночей спать не будет со своими свиньями...