Из пепла измен
Шрифт:
«Предложение ещё в силе. Последний раз: что ты решила?»
46 глава
– Дина, что хотел врач? – отвлек меня от сообщения отец, и я подняла на него глаза.
– Предлагал подумать о лечении, экспериментальном. Вот.
– Я решила, что смысла скрывать от него это нет, и протянула ему буклет, который только что дал мне врач.
Отец взял в руки сложенную в несколько раз бумагу, развернул, и начал читать, что там написано.
– И что ты думаешь? – он присел на кресло, стоящее здесь же в коридоре, и я последовала его примеру, разместившись
– В данный момент пытаюсь понять, где взять на него деньги. В прошлый раз, когда мы лечили маму, всё обеспечивал Антон. – Я осеклась на его имени, так как не знала, в курсе ли отец кто это. – Это мой муж, с которым я сейчас развожусь.
– А ты с мамой уже говорила насчёт этого?
– Нет. И не знаю, как это сделать. Она сказала мне, что собирается отказаться от лечения. Говорит, устала скитаться по больницам, и верить в призрачный успех, которого может и не быть.
– И почему тогда ты всё равно думаешь, где взять деньги? Раз она сказала, что не хочет лечения?
– Потому что она не может просто вот так взять и решить сдаться. Она вообще подумала обо мне, о тебе в конце концов?
– Дина, твоя мама уже взрослая женщина, уж поверь мне, и я уверен, что она способна грамотно принимать решения. Она и со мной, как оказалось, постаралась сократить общение из-за того, что понимала, что ей становится хуже. Хотела, чтобы мне было не так больно потом.
Мы оба замолчали, смотря в больничную стену. Мимо проходили то больные, то врачи. Мамина палата всё ещё была закрыта. Петра Романовича нигде не было видно, похоже, он куда-то ушел.
– Пап, а ты зачем маме все эти годы звонил? – Я повернулась к нему, заведя необычную тему.
– Надеялся, что когда-нибудь она оттает и простит меня, и я смогу вернуться. – Усмехнулся он, смотря на свои руки, теребящие край свитера.
– И что, ты хочешь сказать, что верил в это все…сколько уже прошло? Почти пятнадцать лет? Всё время верил, и если бы она сейчас согласилась принять тебя обратно, то вернулся бы?
Он неопределенно пожал плечами.
– Это стало моей привычкой. Разговаривать с ней, делиться новостями…Без неё я словно больше никому и не нужен, понимаешь? С тобой мы не общались, больше детей у меня нет. Родители умерли, в семье я один…Личная жизнь после развода тоже не сложилась, я понял, что я люблю твою маму, это я тебе уже рассказывал. Что мне ещё оставалось и остаётся?
Я перенесла ситуацию с отцом на себя. Мне было страшно, что, если мамы не станет, я могла повторить его судьбу: остаться абсолютно одна, никому не нужной.
Мой взгляд упал на мой живот. Нет. Теперь я уже никогда не останусь одна. У меня будет мой малыш, и я сделаю всё, чтобы он или она родился, и ни в чём не нуждался.
Я снова посмотрела на телефон, где всё ещё было открыто сообщение от Антона. Внутри я понимала, что мне надо принять решение. И получалось, что я должна была выбрать сейчас, что я хочу: будущего для себя, где я буду свободна, и буду знать, что не поступилась своими честью и достоинством, и не простила измены мужа, не позволив вытереть о себя ноги, но при
Выдохнув, я начала печатать ответ:
«Антон, давай в…»
Я не успела допечатать, потому что раздался звонок. Звонил Перручи.
На моём теле тут же выступил холодный пот, потому что первая мысль, которая посетила меня, была о том, что Глеб всё же позвонил ему, и попросил сменить дизайнера. Хотя, что ещё ему оставалось, если я перестала приходить к нему, и внесла его имя в чёрный список?
Дрожащими руками я нажала «ответить». Избегать разговора, юлить и так далее, смысла не было. Лучше было уже покончить с этим вопросом раз и навсегда.
– Алло? – ответила я и прочистила горло, потому что голос застрял где-то посередине, и ответ вышел совсем тихий.
– Дина, добрый вечер! Это Перручи вас беспокоит. Как у вас дела?
Я нахмурилась, он разговаривал будничным тоном, а я думала, что он будет зол на меня.
– Средне. Вы, возможно, знаете, что мама у меня попала в больницу. Мы с отцом сейчас здесь, он ушел поэтому с работы пораньше.
– Да, слышал, мне секретарь сказала. Мне очень жаль. Я могу чем-то помочь?
– Сейчас, наверное, нет. Но спасибо, что спросили. Вы поэтому звоните?
– Нет, нет. Мне просто звонил наш заказчик, Глеб. – При упоминании его имени, по мне пробежали мурашки. Он всё же звонил.
– Да? Вы знаете, я сама хотела прийти и рассказать вам обо всей этой ситуации, но…
– Какой ситуации? Он говорит, что не может до вас дозвониться, просил позвонить вам, спросить, почему, и всё ли в порядке.
– Ах, вот оно что… - Не знаю, почему, но новость о том, что Глеб не сказал сменить дизайнера, а по-видимому, хотел поговорить, меня обрадовала. – Наверное, в больнице связь не везде ловит. Я свяжусь с ним, спасибо, что позвонили.
– Здоровья вашей маме, Дина. И себя берегите.
Завершив вызов, я, зависнув на несколько секунд, достала номер Глебы из черного списка.
«Ты хотел поговорить? Давай через два часа в кафе «Ассоль»
«Ок» - почти сразу пришел ответ от Глеба.
47 глава
Я дождалась, когда маме закончили проводить процедуры, и ещё раз зашла к ней перед уходом. Про лечение пока я так и не рискнула с ней заговорить, мне казалось, что она была ещё не готова к этому разговору.
И вот, почти ровно через два часа я стояла перед входом в кафе, в котором сама же назначила встречу, и трусила туда войти. Потому что пока всё было неопределенным, я могла сама что-то нафантазировать себе, придумать причины, а как только я узнаю что-то достоверно, мне придется с этим справляться и жить.
А ещё, я внутренне до сих пор принимала решение, стоит ли мне рассказать Глебу о ребёнке. Большая часть меня склонялась к тому, что стоит, но та самая маленькая и гордая хотела, чтобы он ничего не узнал. И говорила, что раз он не был честен со мной, то и я могла поступить так же.