Из глубины
Шрифт:
Человек, который называл себя Уоллесом, на миг замер, чтобы проверить программу, прокручивая в голове отдельные шаги и проверяя верность алгоритма. Потом одобрительно фыркнул и еще раз глянул на изображение рентгеновского снимка.
Каждый пиксель изображения на экране занимал на диске один байт в файле с расширением. jpg. Коротенькая, но мощная программа вытащит по два наименее значимых бита из каждого байта, переведет из цифровой кодировки в текстовую и выведет получившиеся буквы на экран.
Уоллес быстро запустил программу. На экране открылось новое окно, но в нем уже
ПРОШУ ОТЛОЖИТЬ ВТОРУЮ ПОПЫТКУ
ПРОРЫВА.
ЗАВИСИТ ОТ НОВОГО ИНФОРМАТОРА
В ЗАКРЫТОЙ ЗОНЕ
Поджав губы, он несколько раз прочел шифровку.
Имея компьютер, секретное сообщение можно спрятать где угодно — в фоновых помехах музыкальной записи, в зернистой структуре цифровой фотографии. Уоллес использовал старинный шпионский прием — прятать закрытую информацию туда, где ее не заметят, вместо того чтобы шифровать ее, — и перенес в цифровую эру.
Он закрыл текст, удалил программу и снова положил диск на место. Вся работа заняла не больше пяти минут. Еще через минуту на стол радиологической лаборатории тихо опустился конверт.
— А, да, я как раз ждал этот снимок, — сказал радиолог, поднимая взгляд. — Спасибо, Уоллес.
Тот только улыбнулся в ответ.
23
Во второй раз Крейн прошел через барьер в закрытую зону с гораздо меньшими мучениями: к нагрудному карману доктора был пристегнут новенький пропуск, а рядом с ним шагал молчаливый адмирал Спартан, поэтому весь процесс занял всего несколько минут. Охранявшие воздушный шлюз офицеры военной полиции синхронно отступили, и Крейн с адмиралом спустились на шестой уровень. Люк распахнулся в узкий коридор, Спартан вышел, Крейн последовал за ним.
В предыдущий раз он несся на полной скорости, стараясь быстрее попасть к Конраду Уайту, находившемуся в состоянии острого психоза, и мало что успел заметить по дороге. Сейчас Крейн с любопытством оглядывался по сторонам. Тем не менее идущий по здешним коридорам человек мог догадаться о том, что находится в закрытой зоне, лишь увидев большее количество предупредительных знаков на перламутровых стенах, стоявших повсюду морских пехотинцев да толстые резиновые уплотнительные прокладки вокруг каждой двери.
Спартан показал дорогу к уже ожидавшему их лифту и пригласил Крейна войти. В отличие от верхних этажей кнопки на панели управления были помечены цифрами от одного до шести. Адмирал нажал кнопку под номером «2», и они начали спуск.
— Вы так мне и не сказали… — решил нарушить молчание Крейн.
— Я вам много чего не сказал, — не глядя на него, отозвался Спартан. — Что конкретно вы имеете в виду?
— Почему вы изменили свое мнение.
Адмирал задумался. Потом повернулся и глянул на Крейна непроницаемым взглядом.
— Вы знаете, что я читал ваше досье?
— Ашер сообщил мне.
— Командир «Спектра» остался очень высокого мнения о вас. Он говорит, что вы в одиночку спасли подводную лодку.
— Капитан Нейсби преувеличивает.
— Должен вам признаться, доктор Крейн, что
— Это была секретная операция. Я не могу говорить о ней, сэр.
Спартан невесело усмехнулся.
— Об этом я все знаю. Лодке была поставлена задача: сбор информации о строительстве завода по обогащению урана на берегах Желтого моря. И, если необходимо, уничтожение предприятия атомной торпедой таким образом, чтобы все выглядело как случайная авария.
Крейн с удивлением посмотрел на Спартана. Потом он решил, что, наверное, у правительства не много тайн от военачальника, который командует таким секретным объектом, как станция.
— Я не имею в виду операцию, — продолжал Спартан. — Я хочу сказать, что не знаю, какова ваша роль в спасении корабля.
Крейн помолчал немного, вспоминая.
— Члены экипажа стали гибнуть, — начал он. — Просто страшной смертью. Носовые пазухи у них оказались разъедены, а мозг превратился в мохнатый студень. Болезнь развивалась в течение нескольких часов. В первый день умерли сразу два десятка человек. Мы действовали в режиме радиомолчания и не могли прервать поход. На борту поднялась паника, разговоры о саботаже, об отравляющем газе. Когда за ночь недосчитались еще десяти человек, разразился хаос. В цепи командования произошел сбой, дело шло к бунту. По подлодке начали бродить разъяренные группы, разыскивая предателя.
— И что сделали вы?
— Я понял: то, что все принимают за действие отравляющего газа, на самом деле может быть фикомикозом.
— Простите?
— Массированное воздействие грибка, подрывающее иммунную систему организма. Мне удалось собрать необходимые материалы, чтобы провести анализ сыворотки, взятой из тел погибших членов экипажа, и я обнаружил, что они были заражены rhyzopus ozirae — грибком, который вызывает редкое, но тяжелое заболевание, известное под названием «мукоромикоз».
— Значит, моряки на «Спектре» умирали от него?
— Да. Это оказалась особо ядовитая разновидность грибка, которая завелась в трюме подводной лодки.
— И как вы остановили распространение эпидемии?
— Я стал давать лекарства всему личному составу. Вызвал у людей состояние контролируемого ацидоза, при котором споры грибка не могли выжить.
— И спасли корабль.
Крейн улыбнулся.
— Я же говорил, адмирал. Капитан Нейсби любит преувеличивать.
— Мне так не кажется. Вы не потеряли голову, выяснили причину происшествия и, пользуясь тем, что имелось под рукой, решили проблему.
Двери лифта с шипением отворились, и адмирал вместе с Крейном оказались в коридоре без всяких опознавательных знаков.
— Какое отношение это имеет к происходящему здесь? — спросил Крейн.
— Давайте не будем лицемерить, доктор Крейн. Я мог бы провести немало параллелей, но вы и сами способны это сделать. — Спартан, быстро шагая, вышел на пересечение коридоров и свернул за угол. — Я следил за вашей работой, доктор. И решил, что будет разумно оказывать вам больше доверия.
— Так вот почему вы дали мне допуск в закрытую зону, — заметил Крейн. — Да, это поможет мне разобраться быстрее.