Из глубины
Шрифт:
— Сорвался, — повторила Бишоп.
— Стал выкрикивать какие-то безумные слова.
Крейн глянул за оцепление полицейских — туда, откуда раздавались вопли.
— Он агрессивен? Бредит?
— Да, бредит. Но не агрессивен. Кажется, он скорее… скорее в отчаянии, вот что. Говорит, что хочет умереть.
— Продолжайте, — попросил Крейн.
— Люди подошли к нему. Попытались его успокоить, помочь. И тогда он схватил одного их них.
Брови Крейна взлетели вверх.
«Черт. Это плохо».
Девяносто девять
— Это не все, — тихо продолжал Трэверс. — Он взял брикет взрывчатки и детонатор.
— Что?
Офицер мрачно кивнул.
Рация лейтенанта пискнула, и он поднес ее к губам.
— Трэверс, — ответил он и выслушал, что говорят ему. — Хорошо. Ждите моего сигнала.
— О чем это вы? — спросила Бишоп.
Трэверс кивнул в сторону боковой стены, откуда на ангар смотрело затемненное окно поста управления.
— Там у нас снайпер, он пытается поймать цель.
— Нет! — вскрикнул Крейн и набрал в грудь воздуха. — Нет. Сначала я хочу с ним поговорить.
Трэверс нахмурился.
— Зачем вы пригласили нас сюда? — спросил Крейн. — Разве не для того, чтобы решить все мирным путем?
— После того как мы вас вызвали, он пришел в еще большее возбуждение. Когда мы объявляли тревогу, то еще не знали о взрывчатке.
— Ваш снайпер наготове? — настаивал Крейн.
Офицер помолчал.
— Нет еще.
— Тогда у вас вообще нет повода не пускать меня.
Трэверс колебался.
— Хорошо. Но если он станет угрожать жизни заложника или попытается взвести детонатор, придется его нейтрализовать.
Крейн кивнул Бишоп и медленно подошел к оцеплению. Аккуратно пробрался между людьми. И остановился.
Футах в двадцати от него, в тени перегородки отсека, стоял мужчина в оранжевом комбинезоне механика. Его покрасневшие глаза слезились, по подбородку текла слюна и кровь. Комбинезон был запачкан пятнами рвоты. «Отравление?» — как-то отстраненно подумал Крейн. Но человек не выказывал ни признаков болей в животе, ни паралича, ни других типичных симптомов.
Перед собой механик держал женщину лет тридцати, небольшого роста, со спутанными светлыми волосами, одетую в такой же комбинезон. Мужчина обхватил рукой ее шею, и подбородок женщины, прижатый локтем Уайта, был задран кверху под неестественным углом. Женщина плотно сжимала губы и смотрела широко раскрытыми от ужаса глазами. В ее шейную вену упиралась длинная тонкая отвертка.
В другой руке Уайт держал брикет пластиковой взрывчатки и невзведенный детонатор.
Крик здесь звучал особенно громко, прерываясь только тогда, когда Уайт делал резкий булькающий вдох. Крейн понял, что в таком шуме сосредоточиться тяжело.
«Уговаривайте
Крейн вдохнул раз, потом другой. И сделал шаг вперед.
— На самом деле вы этого не хотите, — сказал он.
Красные глаза мужчины метнулись на него и тут же — в сторону. Он продолжал кричать.
— Вы ведь этого не хотите, — повторил Крейн громче.
Он сам себя не слышал из-за крика.
Взгляд мужчины снова метнулся к нему. Он еще крепче притянул к себе заложницу и вдавил кончик отвертки в ее шею.
Крейн замер. Он видел, как умоляюще смотрит на него женщина, лицо которой превратилось в маску страха. Ему стало неуютно при мысли о собственной уязвимости — он стоит между оцеплением и человеком, который кричит, держит заложницу и брикет взрывчатки с детонатором. Доктор подавил порыв отступить.
Крейн стоял, не двигаясь, и раздумывал. Затем очень медленно сел на металлический пол. Снял ботинок, другой, аккуратно отставил их в сторону. Потом снял носки и тоже отложил их, тщательно расправив. А после он подался вперед, опершись ладонями о пол.
Проделывая все это, доктор ощутил, как что-то изменилось в помещении — наступила тишина. Крик прекратился. Уайт смотрел на него, все еще прижимая отвертку к шее женщины.
— Ты же не хочешь этого, — произнес Крейн терпеливым, рассудительным тоном. — Нет такой беды, которой нельзя было бы помочь. Что хорошего в том, что ты причинишь вред себе или другому человеку? Так ведь только хуже будет.
Уайт ничего не отвечал. Он смотрел, широко раскрыв глаза, и тяжело дышал.
— Зачем ты это делаешь? — спросил Крейн. — Что случилось? Как нам помочь тебе?
Уайт всхлипнул и болезненно сглотнул.
— Пусть перестанут, — сказал он.
— Что перестанет? — спросил Крейн.
— Звуки.
— Какие звуки?
— Эти звуки, — ответил Уайт шепотом, немного всхлипнув. — Эти ужасные звуки. Звуки, которые никак… никак не прекращаются.
— Давай поговорим о звуках. Мы могли бы…
Но Уайт опять начал всхлипывать, все громче и пронзительней. И снова закричал.
Крейн схватил себя за воротник рубашки и свирепо дернул вниз. Раздался громкий звук разрываемой ткани, со стуком посыпались пуговицы. Он снял разорванную рубашку и положил ее рядом с ботинками.
Уайт опять смотрел на него.
— Мы можем сделать так, чтобы эти звуки прекратились, — пообещал Крейн.
Прислушиваясь к его словам, механик начал всхлипывать.
— Но детонатор меня нервирует, — продолжал Крейн.