Из глубины

Ламли Брайан

Этот облик оказался характерным для всех них. Вот что у них было общего. Теми же чертами обладало и чудовищное создание, похитившее меня с корабля! Хотя тогда я еще не мог этого знать, подобный тип людей известен как «иннсмутский вид». Это — клеймо древнего Зла, которое...

Но я забегаю вперед...

Явно довольный тем, что я крепко и надежно связан, Сарджент улыбнулся мне своей дурацкой улыбкой и объявил:

— Доктор уже идет, мистер Воллистер. Не надо волноваться. Вы — один из тех, кому повезло.

До этого я

хранил молчание, глядя на своего тюремщика с каменным выражением лица, не желая выказывать признаков страха. Его слова, хотя и нелепые, прорвали плотину молчания, и я рявкнул:

— Доктор? Мне не нужен доктор, Сарджент. Я не пациент — я узник! «Не надо волноваться», — ну надо же! Я — «один из тех, кому повезло», верно? Вы еще узнаете, что такое везение и невезение! Да вы глазом моргнуть не успеете, как здесь будет полиция...

— Полиция? — перебил он меня, и его мерзкая улыбка на миг померкла. — Никакой полиции, мистер Воллистер. Вы среди друзей.

— Друзей? — взорвался я, стиснув зубы, потому что ремни больно врезались мне в тело. — Вы сказали, «друзей», Сарджент? Да кто вы такие? Кучка чокнутых, или еще хуже... Зачем вам понадобилось связывать меня и запирать в этой чертовой... цистерне? «Мои друзья», вот как? Как только я выберусь из этого места, я...

— Нет, — снова перебил он меня, медленно покачав косматой головой из стороны в сторону. — Нет, вы не выберетесь отсюда, мистер Воллистер. Еще долго не выберетесь. Очень скоро вы сами не захотите уходить. Помните: вы среди друзей.

Я пристально посмотрел на него, пытаясь угадать, что он имел в виду, но его лицо совершенно ничего не выражало. Нет, на его лице все же читалось какое-то выражение, но я не вполне его понял. Оно походило на... зависть? Но как кто-то мог завидовать мне в моем теперешнем положении? Я мог бы спросить его, или, по меньшей мере, попытаться поговорить с ним, но как раз тогда, когда я начал обдумывать, как к этому приступить, за металлической дверью послышались шаги. Еще через миг темноту снаружи прорезал блуждающий луч фонаря, вслед за которым в проеме двери появился человек в темном одеянии. Он осторожно заглянул в цистерну перед тем, как войти. Приземистый мужчина фигурой напоминал лягушку, однако его голова, лицо и руки выглядели нормально, или, по крайней мере, сравнительно нормально. В одной руке он держал саквояж — докторский саквояж, а его манеры бесспорно выдавали в нем профессионального медика.

— А, мистер Воллистер, — протянул он. — Вот мы и встретились снова, и гораздо раньше, чем оба предполагали, да? — Он засмеялся совершенно нормальным смехом и потянулся проверить пульс на моем запястье. Я инстинктивно попытался отодвинуться от него. Он остановился, поджал губы и поцокал языком. — Нервишки пошаливают, мистер Воллистер?

Я больше не мог этого выносить.

— Слушайте! — почти прокричал я. — Что здесь происходит? Скажите мне, бога ради, в чем дело? Вы кажетесь вполне нормальным, чего ни о ком другом здесь я сказать не могу.

Почему мы не можем просто нормально поговорить?

Доктор выпустил мою руку:

— Ну, разумеется, можем, — ответил он, радостно улыбаясь и усаживаясь на деревянный стул. — На самом деле, мы ждали, когда вы станете более восприимчивым. Теперь, наконец, вы, кажется, захотели что-то узнать. Отлично! У вас есть вопросы? Если есть, спрашивайте, не стесняйтесь.

— Ладно, — пробормотал я, чувствуя, как меня охватывает истерика. — Кто такие, черт вас возьми, «мы», и что это за место? И, ради всего святого... Я видел на пляже что-то... ужасное... нечто! И раковины... Их там тысячи! Тут меня прорвало, и я снова дернулся, пытаясь освободиться от своих пут.

— Я сумасшедший!? — завопил я. — Я не понимаю, что происходит! Это сумасшедший дом или нет? Черт бы вас побрал! Вас всех! Что я вам сделал? Кто вы такие, мать вашу?

Пока я бушевал, доктор вытащил из саквояжа шприц для инъекций. Он проверил его и, когда я снова попытался отодвинуться, вновь заговорил:

— Успокойтесь, мистер Воллистер. Вы получите ответы на все ваши вопросы... очень скоро. Но в настоящее время вы слишком возбуждены. Однако вы можете быть твердо уверены в одном — вы среди друзей. И вы не сумасшедший!

Он кивнул Сардженту, и тот быстро закатал мне рукав.

У меня перехватило дыхание, когда мой взгляд упал на блестящую иглу в руках доктора.

— Уберите от меня эту гадость! — заорал я.

— Это успокоительное, мистер Воллистер, — попытался он меня утихомирить. — Всего лишь успокоительное. А когда вы проснетесь, здесь будет тот, кто расскажет вам обо всем, что вы захотите узнать.

— Но как?.. Что?.. Кто?..— прошептал я, почувствовав укол. Доктор наклонился ниже, и за считанные секунды его лицо затуманилось и расплылось. Уже непослушными губами я ухитрился спросить:

— Кто вы?

— Мы — ваши друзья, — ответил он с расстояния в миллион миль, и его голос эхом отразился в длинном туннеле. — Ваши друзья, глубоководные!

Какова бы ни была природа этого «успокоительного», оно явно действовало. Оно погрузило меня в странное дремотное оцепенение. Я смутно осознавал все, что меня окружало, но не мог ни двигаться, ни думать... С другой стороны, моя память была затронута лишь в минимальной степени, так что позже я смог вспомнить почти все о людях, приходивших в цистерну, и разговорах надо мной или в моем присутствии.

В особенности мне запомнился приход Сары, но ее визит носил столь эротический характер, что позже я решил, будто этот эпизод просто мне приснился. Я счел его слишком абсурдным, чтобы он мог быть чем-то, кроме сна. Разве молодая женщина придет ко мне одна, освободит меня от пут и доведет до пика сексуального желания, чтобы потом заняться со мной любовью! И все это время я, тем не менее, оставался пленником, находящимся под действием лекарства. Я лишь смутно понимал, что она делает. Да, это был всего лишь сон!