Из глубины

Ламли Брайан

— Какой шторм, мистер Воллистер? — ухмыльнулся он. — Должно быть, вам это приснилось. Ночью не было шторма...

— Примерно в два ночи? — уперся я, нахмурившись. — А может, между двумя и тремя часами ночи. Ветер выл, а на море было волнение...

Он зевнул и покачал головой.

— Нет, прошлой ночью было тихо. Я со своей девушкой гулял по берегу до двух тридцати. Прекрасная была ночь.

Внезапно я понял, что он прав, и сменил тему:

— До двух тридцати, Грэм? С девушкой? Так значит, это серьезно?

Он рассмеялся.

— Свадьба будет в сентябре, — объяснил он. —

Вас пригласить?

— Ну конечно же! Буду рад, — ответил я, потом снова сменил тему. — Как там Лэйн-старший?

— Не слишком здорово. Магазин ему уже не по силам. Думаю, как только я женюсь, он передаст мне дела и уйдет на заслуженный отдых.

Мы поболтали еще пару минут, после чего я отдал ему письмо с просьбой отослать, и юноша поехал дальше на своем мотоцикле. Я же попытался понять, что же произошло. Случилось нечто странное. В конце концов сон есть сон, он не должен иметь никаких сверхъестественных последствий. Сны не переходят в реальный мир — или не должны переходить... Мои, по крайней мере, раньше никогда не переходили. До сих пор. В конце концов я просто выкинул случившееся из головы.

Затем я рассеянно просмотрел газету, прочитал пару интересных заметок. После этого умылся и оделся, приготовил завтрак и, наконец, отправился в кабинет, где странная раковина опять привлекла к себе мое внимание. Я взял ее в руки и залюбовался ею, мысленно пытаясь сравнить ее с другими экземплярами моей собственной обширной коллекции. Формой она чем-то походила на сицилийскую Spondylus gussoni, хотя, разумеется, была во много раз больше, чем эта обычная ракушка. Я был сильно озадачен.

Сняв с полок несколько книг по конхиологии, я начал просматривать их, думая, что возможно, ранее мог что-то забыть или просто пропустить раздел, посвященный моллюскам Новой Англии. Но нет, подобная раковина не была упомянута даже в самых полных научных трудах, которыми я располагал. Это был неизвестный до сих пор вид. Но если это так, почему мой американский благодетель счел необходимым притвориться, что это вполне обычная раковина? И зачем послал ее мне?

Я аккуратно составил письмо мистеру Маршу по его иннсмутскому адресу, затем полчаса разговаривал со своим другом из одной из крупных лондонских справочных библиотек. Если уж моей библиотеки оказалось недостаточно, то библиотека в соседнем городке Ньюквее явно не смогла бы предложить мне что-то большее. Но Лондон, говорил я себе, совсем другое дело. Как бы то ни было, моя попытка снова оказалась бесплодной. Нигде в архивах не нашлось никакого упоминания о ракушке, которая подходила бы под мое описание.

В тот день я совершил свою ежедневную прогулку по деревне, отослал письмо мистеру Маршу, купил парочку хозяйственных мелочей и наконец отправился домой. Мне надо было закончить одну статью, чем я и занимался приблизительно около часа, прежде чем отправиться в кровать. Хотя я и слегка побаивался спать (мне пришла в голову мысль, что моя проблема — если она у меня была — связана с моим подсознанием), это не помешало мне провести совершенно безмятежную ночь. На следующее утро, слегка позавтракав, я снова занялся рукописью.

Моя тихая и мирная жизнь продолжалась еще два дня и ночи, пока не наступили выходные. К тому времени, несмотря

на то, что моя новая раковина оставалась столь же загадочной и непостижимой, как и раньше, ее тайна для меня несколько потускнела, в особенности после того, как мне позвонил Иен Карлинг — коллега-конхиолог. Его звонок, сколь бы возбужденным моими новостями Иен ни казался, оставил меня в недоумении. Иен упомянул, что разговаривал о моем открытии с одним из своих друзей, «странным, но в своем роде неплохим малым», который сказал, что, возможно, свяжется со мной. По просьбе Иена я мысленно приказал себе сделать фотографии раковины и как можно быстрее передать их ему.

Но потом, почти в полдень, когда я начал перечитывать свою рукопись, снова зазвонил телефон. Звонки были столь настойчивыми, что мне пришлось прервать работу и снять трубку. Звонивший представился неким Дэвидом Семплом из Мэйфэйра в Лондоне и оказался именно тем «малым», о котором говорил Иен Карлинг.

— Друзья Иена — мои друзья, мистер Семпл. Чем могу вам помочь?

— Дэвид. Пожалуйста, называйте меня Дэвид. Думаю, это скорее я могу вам помочь.

— Простите?

— Иен рассказал мне о вашей странной ракушке, и я думаю, что, возможно, смогу пролить немного света на ее историю.

— Так значит, вы конхиолог, мистер, гм... Дэвид?

— Нет, нет... Но я коллекционер.

— Раковин?

— Книг!

— Книг?

— Именно, мистер Воллистер... Или лучше называть вас Джоном?

— Да, пожалуйста.

— Хорошо... Да, я коллекционирую книги. Старые и новые, первые издания и современные перепечатки, бесценные фолианты и ничего не стоящие буклеты. Но у них у всех есть кое-что общее. Видите ли, Джон, я всю свою жизнь интересовался макабрическим, сверхъестественным, странным, оккультным!

— Ну, все это очень интересно, Дэвид, но я не вижу...

— Погодите, погодите! Касательно вашей ракушке... Позвольте мне кое-что прочитать вам. Минуточку. Ах, вот оно: «Столь же большая, как головка младенца, эта раковина плотная и у нее острые шипы на кольцах. Ее устье не меньше, чем рот человека, и воистину напоминает пасть какого-то зверя. Красноватого оттенка, эта раковина выглядит не слишком приятно, но на извращенный вкус глубоководных, сама улитка — величайший деликатес. И все же они собирают моллюсков осторожно, ибо под их руководством огромные колонии этих созданий складывают жемчужные дома и храмы их городов! Так были украшены величественные Тихоокеанские храмы в огромных глубинах рядом с Р'льехом, а также колонны и колоссы Й'ха-Нтхлеи были скреплены серо-зеленым перламутром из покрова моллюсков...»

Голос на том конце линии замолк, потом послышался снова:

— Ну?

— Полагаю, это может быть моя раковина, — согласился я, — но где, ради всего святого, вы нашли отрывок, которой только что мне прочитали? Он показался мне ужасно старым — не говоря уж о том, что очень таинственным!

— Да, ему больше двухсот лет. Это английский перевод еще более старого немецкого труда, довольно мерзкого «Untersee Kulten» графа Грауберга. Есть еще и иллюстрации — довольно грубые, но вполне пригодные. Так что если это действительно ваша ракушка, вы сможете сопоставить рисунки с реальной вещью.