Из глубин
Шрифт:
Стас приблизился еще. Сосредоточился, заставил себя выждать немного, успокоиться, унять дрожь в руках. Прицелился снова. Нажал на спуск. Череп разлетелся вдребезги.
Попал!
– Хвостопад, мать твою! – прозвучал сзади сиплый, приглушенный противогазом голос. И это был не голос Ильи. – Ты что творишь, сука?! Сюда сейчас мутанты со всего города сбегутся!
Киря? Обернувшись, Стас увидел, как из-за ржавого автобуса, давным-давно съехавшего с проезжей части на тротуар, появилась человеческая фигура в мешковатой «химзе», с ручным
Откуда он здесь взялся?
И куда подевался Колдун?
Колдуна не было. Исчез. Ушел.
«Я могу сделать это в любой момент», – так, кажется, он говорил. Вот и сделал, что говорил.
А что, если начохр тоже всего лишь призрак? Хотя, не похоже: слишком напуган Киря для призрака. Слишком сильно нервничает.
– Обсосок долбаный! – не унимался тот, затравленно озираясь по сторонам и тяжело дыша под резиной. – «Гэшник» недогашенный! Ты что, думаешь, один в городе?
– Нет, – ответил Стас. Он так не думал.
Здесь есть еще призрак Колдуна. Был, по крайней мере. И мертвая купеческая дочка, пролежавшая пару-тройку веков в стеклянном гробу, а потом решившаяся подняться, покачать головой и размять шейные позвонки. И где-то внизу шурудит черная лапища, у которой вместо пальцев – руки.
– Пристрелить бы тебя на месте, сука! – Киря вертел по сторонам головой и пулеметным стволом и сипел в противогаз, будто никак не мог вдохнуть как следует.
«Пристрелить бы тебя»… Наверное, это было его самым большим желанием. Только почему-то начохр себя не порадовал.
– Как ты выбрался? – спросил Стас. – Где Гришко?
– Иди за мной! – вместо ответа велел Киря. – Живее! Шевели ходулями!
Они прошли мимо ржавых машин, сбившихся в кучу, словно перепуганные травоядные, атакованные хищниками, свернули за угол полуразрушенной гостиницы и…
Стас непроизвольно вскинул автомат.
– Охренел?! – Рука Кири пригнула ствол к земле.
Да как же так?! Начохр не видит, что ли?
Прямо перед ними стояла внушительных размеров зверюга. Мутант, очень похожий на медведя, поднял морду и лапу. Под лапой лежал человек в сталкерском костюме, с «Кедром» в руках.
«Гришко», – узнал Стас.
Полковник пошевелился. А зверь как стоял, так и остался стоять, словно… Да нет же, так и есть – вылитый из бронзы. Памятник! Это тоже просто памятник. Как те пермяцкие соленые уши.
Подошли ближе. Только теперь Стас понял, что полковнику сильно досталось. На правую ногу Гришко была наложена шина из подручных материалов: арматурина, кусок трухлявой доски, обломок жесткого пластика, все туго перемотано проволокой. Рядом на асфальте валялся шприц-тюбик промедола. Наверное, кололи через «химзу».
– Рад тебя видеть, Стас, – хрипло произнес полковник.
Ну, еще бы не рад… Теперь Стас понимал, почему Киря не пристрелил его, а привел сюда. Трудно одному тащить на горбу раненого командира и при этом держать под прицелом окрестности. Начохру нужен был помощник.
– Я тоже, – пробормотал Стас. – Тоже рад.
– Так рад, что расстрелять меня хотел?
– Его. –
– Он не опасный, – в голосе Гришко послышалась усмешка. – Это Легенда о пермском медведе. Всего лишь легенда.
– Что?
– Ничего. Памятник так называется: «Легенда о пермском медведе». Мы в Перми, ты в курсе, Стас? Навигация «крота» в порядке.
Стас машинально кивнул. Киря тревожно озирался по сторонам. Дыхание начохра было все таким же тяжелым и сбивчивым, будто ранили его, а не полковника. Наверное, Кире и правда очень неуютно в «химзе».
– Ишь, как оно получается, – продолжал Гришко. – Раньше иностранцы думали, что в России по городским улицам бродят медведи. Вот пермяки и поставили здесь медведя. Типа, материализовали легенду. Специально для туристов. А сейчас по улицам какое только зверье не шляется. И ни одного туриста. Мы вот только…
Из-под полковничьего противогаза раздался смешок.
Стас покосился на Кирю. Заговаривается Гришко? Болевой шок или просроченный промедол? Или, может быть, тоже надышался чего через противогаз?
– Во-во, всякое шляется, – вмешался Киря. – Валить отсюда надо, пока до нас не добрались. А то Хвостопад тут пальбу устроил.
– Валить-то надо, – согласился Гришко. – Знать бы только куда. Ты знаешь, Стас? – окуляры полковничьего противогаза уставились на него как дульный срез двустволки. – Ты же у нас теперь много чего знаешь и чуешь. Где «крот»? Чувствуешь его? Нет?
– Не чувствую, – признался Стас. – Но куда идти – знаю.
– Откуда знаешь? – встрепенулся Киря.
– Колдун сказал.
– Тьфу ты! – начохр досадливо сплюнул. Ну, якобы сплюнул: в противогазе не очень-то поплюешь.
Гришко, однако, отнесся к словам Стаса с большим доверием.
– Что именно тебе сказал Колдун? – уточнил полковник, не отводя от Стаса круглых стеклянных «глаз» противогазной маски.
– Что идти надо по этой улице. – Стас указал на широкий проспект. – По Комсомольскому проспекту. Идти прямо, не сворачивая. В ту сторону. Тогда можно дойти.
– Куда? – снова встрял Киря.
– Куда нужно. Колдун сказал так.
– Так пошли, – полковник повернулся к начохру: – Киря!
– А-а! – махнул рукой тот. – Один хрен, куда идти. Лишь бы не на месте стоять. Бери полковника – распорядился Киря. – Будешь нести. Я прикрываю.
Стас шагнул к Гришко.
– И это… – Киря помялся. – Глянь-ка, как ты там умеешь, твари поблизости есть? Видишь кого-нибудь? Слышишь? Чуешь?
Стас сосредоточился. Вне «крота» и на поверхности его особыеспособности живого локатора оставляли желать лучшего, но кое-что он все-таки смог различить. Стас ощутил чье-то присутствие в глубине ближайших полуразрушенных зданий. Неведомая жизнь (или нежизнь, – после ходящих покойников все возможно) копошилась в темных углах и подвалах. Разобрать толком, что это такое, не получалось, однако было ясно, что неведомые твари не спешат выбираться на свет. Это могли быть либо ночные хищники, либо создания мрака, вроде черной руки из древнего капища, либо просто новый приступ глюков.