Иверь
Шрифт:
На каждой из галер было установлено две носовые и две кормовые пушки, стрелявшие ядрами. В галерах у самого днища были пороховые склады, забитые сотнями килограммов фасованного пороха. Это уже, простите, для тех, кто сведущ, – настоящая боевая флотилия. Плюс самые первые две наших фелюги, так и не ставшие торговыми судами, превратились в десантные транспортники. Без лишних рассуждений приступили к постройке военно-морской базы. Дело шло туго, и даже спустя год она еще не была закончена. Пирсы, рассчитанные на прием до ста кораблей, пустовали, а на берегу медленно строились фортификационные сооружения.
Кроме армии, у нас была гарнизонно-патрульная служба. В ней,
Так что все это на силы самообороны это уже не тянуло. Основную задачу, которую мы ставили в тот год, – это увеличение активной армии до десяти тысяч. При таких войсках можно уже учить командный состав. Что Игорь с удовольствием бы и начал.
В первой декаде лета нас переселили в капсулу. Началась основная перестройка замка. До этого разнесенные вширь и укрепленные стены нам жить не мешали. Но пришла очередь самого здания. Теперь замок по нашему проекту становился трехэтажным. Позже намеревались поднять вверх еще две башни, символизирующие власть бога и власть правителя.
В капсуле нам жить надоело через неделю, и мы, демонстративно обидевшись на Атаири, что не мог нам жилье достойное в городе подыскать, решили отправиться на войну. Как первое со вторым связано – не спрашивайте. С кем можно воевать, не затрагивая коммерческих интересов? Только с нашим востоком. Причем, в отличие от предыдущих походов, в этот мы намеревались отправиться вместе. Я не хотел оставаться, потому что мне было скучно, а Игорь в шутку говорил, что он не хочет быть потом извозчиком Великого и Непобедимого Прота.
Мы стали готовиться к войне.
Это было красиво. В Тис собрались все вызванные гвардейцы-всадники. Со всех гарнизонов и поселков. Собрались уже приодетые пехотинцы. Красно-белые цвета формы и стальные цвета кирас были главными в те дни на улицах Тиса.
В поход взяли десять орудий. Четыре телеги арсенала для них. Пять телег обоза для гвардии и десять телег обоза для пехоты. Впервые мы взяли с собой шатры, чтобы не спать на открытом воздухе. Интересное время было. Наша армия шла на войну, как на праздник. Все радовались этим ярким побрякушкам и новшествам. Они жаждали встречи с врагом и побед. Завоеваний они жаждали. В главных домах городков висели карты с отметками наших территорий, и даже мальчики, бегающие по улицам, говорили, что скоро вся эта карта будет принадлежать им – Тисской империи. Даже те, кто только недавно присоединился к нам или был присоединен, гордились принадлежностью к империи бога. К моей империи.
К городку Десятника мы вышли на третий день бодрого перехода. Так быстро стало возможно передвигаться исключительно благодаря дорогам, что уже проложили караваны, шныряющие туда и обратно без перерыва. Прибыв в поселок, армия встала в поле под стенами и защитой пушек. А мы ночевали у нашего Десятника. Конечно, город изменился. Мы растаяли от восторга, когда во тьме на шпиле зажегся огонек. На вопрос, как такое сделано, Раст
Утром, пополнив обозы у Десятника, мы выдвинулись в степь. С нами пошел преданный друг Десятника, чтобы указывать селения, платившие оброк Наему.
За три месяца жары и всевозможных напряжений мы присоединили к себе все селения оседлых степняков до самых границ Наема. Даже с его войсками сцепились, но огонь картечью по элите Наема, всадникам, отрезвили их командира и напомнили, что они имеют дело с империей под покровительством живого бога. На поле осталось несколько десятков всадников и пехотинцев. Наши войска просто отдыхали, пока те совершали перестроения и отходили. Скажу не без гордости, мы напугали десятитысячную армию Наема до безобразного состояния. Даже не мы, а последующие слухи, разложившие ее морально. И думаю, что если бы в наши планы на этот год входила война с Наемом, то я бы разгромил эту десятитысячную армию, даже не вынимая излучателя.
После полудня командир встретившегося нам отряда прислал парламентера с вопросом о цели нашего вторжения. Мы напомнили об ими же заявленных границах и сказали, что теперь они имеют счастье граничить с Тисской империей. Парламентер кивнул и умчался. Потом он вернулся и спросил, согласны ли боги встретиться с командиром для проведения переговоров.
Мы усмехнулись и сказали, что переговоры – удел послов, а не военных или богов. Мы добавили, что правитель Тиса Атаири с удовольствием встретится с послами соседнего государства. Но чтобы послы не забыли отметиться и получить эскорт в первом же городе на их пути. А то мало ли… Время перемен. Я усмехнулся, думая, как поведет себя Десятник, если к нему заявятся послы и потребуют охрану. Наверное, пошлет. А может, и даст требуемое.
Парламентер убрался, и мы провели полное патрулирование новых границ.
Пошатались по степи без особых подвигов и собрались обратно. До «родных» мест добирались месяц. Вот так далеко мы забрались! Игорь изматерился, страдая от жары в своей броне. Я смотрел на солдат в уже старой экипировке и сочувствовал им. Но скитания и трудности похода дали свои результаты. Я опять вспомнил про возможность передвижения по воздуху. Загорелся идеей создать дирижабли…
В Тисе нас ждал сюрприз. Послы от морского народа, речного народа с апратской стороны Иса, Наема… Даже от Ролли к нам прибыли два посла в сопровождении вычурных гвардейцев. Ну и конечно, от восточных лагги и дикарей запада.
Игорь, когда мы заперлись в капсуле, только хохотал, объявляя конгресс открытым. Я сам себе улыбался и думал, что многие из послов нас ждут уже несколько месяцев.
Вместо строящегося тронного зала все встречи назначили в аудитории Академии.
Первыми принимали послов Наема. Получили заверения в дружбе. Получили драгоценные камни, нетронутые ювелиром. Получили намек, что хорошо бы объединиться с Наемом, который задолбали северные варвары, приходящие из-за гор Утренней Влаги. Мы с Атаири почесали подбородки и сказали, что подумаем.