Иванова, на пересдачу!

Новикова Татьяна О.

– Не с чем поздравлять, я завалила.

Плюхнулась на скрипучий матрас и уставилась в потолок с безысходностью.

– Опять? – огорчилась подруга. – Даша, как ты умудряешься это делать?

Она была настоящей красавицей. Низкорослая блондинка с третьим размером груди. Есть, на что полюбоваться. Ни единого лишнего килограмма. Точеная талия. Васильковые глаза, обрамленные пышными ресницами. А пухлые губы… мне кажется, пацаны залипали на них часами.

И для сравнения я – жердь, обтянутый в джинсы. Такие слова,

как грация, стиль, умение себя подать, были мне незнакомы. Я не красилась, куталась в свитера и никогда не делала ставок на внешность.

– Да вообще глупая ситуация получилась, – пришлось поделиться с Иришкой масштабами катастрофы.

Вскоре подруга ржала как конь, всхлипывая от смеха, а я пасмурно поедала припасенный с утра бутерброд.

– Ну и как тебе профессор… на ощупь? – улыбнулась Иришка, гаденько подмигнув.

– Бывало и лучше. Ты бы вот не смеялась, а сказала, что делать-то? Если я не сдам сопромат, мне кранты.

– Выучить, так понимаю, не вариант?

Легко ей говорить. Она обучается на социолога, где все определения предельно понятны и просты. Никакой третьей теории прочности. Или второй?..

Ну вот, уже забыла.

– Вообще не вариант.

– А ты его соблазни, – подсказала Иришка. – Он же ботаник затюканный, грудей женских никогда не видел. Скажи, что в момент единения ваших тел осознала, как он тебе интересен. И впейся жадным поцелуем ему в губы.

– Ой, да иди ты знаешь куда, – я зашвырнула в неё подушкой. – Сама впивайся в губы Измайлова, размахивая грудями. Пиявка, блин.

– Чего ты сразу дуешься? Я просто пытаюсь помочь.

Помощница из неё, конечно, так себе. Стопка любовных романов с полуголыми героями на обложке очень красноречиво намекала на то, какие варианты решения могут родиться в голове Шевченко.

Ничего приличного, короче говоря.

Я бы высказала какую-нибудь колкость, но тут в дверь постучали. Серега Кошелев выждал положенные три секунды, за которые мы, по всей видимости, должны были одеться, и всунулся в щелку.

– Ну что, сдал? – кисло спросила его.

– Да конечно. – Серега втиснулся в комнатушку, осмотрел стол на наличие еды, грустно вздохнул. – Этот чудила на букву «м» после того, как потерся о тебя причиндалами, быстренько свернул экзамен, схватил свой дипломат и куда-то…

– Смотался, – подсказала Иришка, знающая, как Сережа любит вставлять матерные слова по делу и без.

– Угу, именно. Короче, Иванова, во всем ты виновата. Не могла, что ль, спокойно свалить, а не лапать препода за выступающие места?

Он дружелюбно пихнул меня в предплечье, не рассчитав силы, как пихал всех друзей-пацанов. Я покачнулась и чуть не отлетела к окну.

– Ай! – Кажется, останется синяк. – Нечего меня обвинять. Измайлов сам напросился.

– Ага, он мечтал, чтобы его оседлала госпожа-Иванова.

– Варежку захлопни, – я вернула Кошелеву тычок. – Короче

говоря, никто не сдал. Хм. Всего сколько наших осилили экзамен?

– Четверо, что ль.

– Семнадцать человек завалило, – я хищно облизала губы. – Может, дело не в нас, а в Измайлове?

– Что ты задумала? – Кошелев заулыбался.

– Созывай совет неудачников. Будем решать, что делать.

В моей голове медленно, но верно зарождался план. Коварный. Грандиозный. У меня вообще была такая логика: сделаю что угодно, только бы ничего не делать. Прирожденная лентяйка. Горжусь собой!

Иришка, наблюдающая со стороны за тем, как Серега хлопнул в ладоши и ретировался, покачала головой.

– Может, всё-таки попытаешься выучить?

– Ни за что, – фыркнула я. – Мы покажем этому упырю, кто умнее.

– Уж явно не вы, раз не можете с первого раза сдать, – съязвила подружка, но больше не спорила.

За три года она привыкла к тому, что каждая следующая моя идея хуже предыдущей. Чего стоил только мангал на общем балконе общежития, который я соорудила в честь окончания первого курса. Честное словно, мне и в голову не пришло, что бетон тоже может всполыхнуть!

Спустя пятнадцать минут наша комнатушка наполнилась парнями разной степени уныния. Например, Семенов Миша жевал пирожок и улыбался, а вот Кошелев Серега был готов идти в бой.

– Итак, у Ивановой есть гениальное решение проблемы с Измайловым, – обозначил он ситуацию.

 Десятки глаз уставились на меня с надеждой.

– Ага, есть. Мы дадим ему взятку, – ухмыльнулась я под глухой стон Шевченко.

А чего она ожидала? Что я предложу устроить избу-читальню по сопромату?

Ну-ну. Не дождетесь.

Парни переглянулись. Видимо, мысль о взятке посещала их светлые головы, но до сих пор не оформилась во что-то дельное. Что ж, зачинщиком революции быть мне.

– По сколько скидываемся? По пятьсот рублей? – спросил главный жадина потока, Степа Шпак.

– За пятьсот рублей мы уговорим Измайлова разве что клизму поставить. Одну на всех. Вы его джип видели? Здесь нельзя мелочиться. Минимум по пять тысяч с носа.

– А у него харя не лопнет? За пять тыщ-то? – возмутился кто-то из парней, сидящих в углу комнаты.

– Не треснет, – страдальчески поправила Шевченко. – Харя трескается, а не лопается.

– А есть разница? – серьезно вопросил Кошелев.

– Блин, Сережа. Ты никогда не слышал выражение «харя не треснет»?

– А должен был?

Я свистнула в два пальца, прерывая балаган. Потому что ещё чуть-чуть, и Иришка набросится на Кошелева с кулаками.

– Не отвлекаемся! Мы договорились? Если каждый из присутствующих скинется по пять тысяч, получится ощутимая сумма.

Парни помедлили. Конечно, углубленный сопромат никто не любил, но расставаться с деньгами вечно голодные студенты не любили ещё больше.