Иван Премудрый
Шрифт:
Куры, так те в разные стороны разбегаются, но тут ничего удивительного, они от всех в разные стороны разбегаются. Собаки, те лают конечно, на печку бросаются и пытаются её укусить, хоть и видят, бесполезно это, не прокусишь. Овцы-коровы-козы с козлами, тоже реагируют, но как-то вяло и неохотно. Я бы на месте Емели обиделся на такое с их стороны неуважительное отношение к нетрадиционному транспортному средству. Лошади, так те, кто куда шарахаются, причём даже тогда, когда в телегу не запряжённые, а значит в движении по деревенским дорогам не участвующие. Вот почему так, из
Печка ещё не успела более-менее близко подъехать к амбару, а лошадь уже начала пытаться сбежать от этого ужаса и безобразия, куда глаза глядят. Но, хоть глаза и глядели в ту сторону, где печке вовек не проехать, в лес, путы на ногах мешали. Так что лошади ничего не оставалось делать, как косить на это чудовище глазом и в бессильной злобе щипать траву - конкуренция, мать её!
***
– Привет, соседушка!
– это Емеля, прямо с печки. Соседями они никакими не были, но Емеля смотрел на соседство шире и всех, без исключения односельчан, называл соседями. А может он прав, кто знает?
– Здравствуй.
– поздоровался Старик.
– Никак рыбки захотелось?
– И рыбки тоже.
– печка подъехала к амбару и без какой-либо команды или ещё чего-нибудь там, остановилась.
– Продашь?
– Можно конечно и продать, вот только денег я с собой не взял, сдачу давать будет нечем.
– это Старик подтрунивал так над Емелей, за его практичность.
– Ты ведь, мелких денег с собой не носишь? С крупных сдачу надо давать, а мне нечем, поэтому бери так.
– и засмеялся, довольный своей шутке.
– Вот неправильный какой-то ты...
– Емеля направился к лодке.
– Я сейчас.
Набрав рыбы в специально для этого приготовленную корзину, Емеля вернулся к печке, ну и к Старику соответственно.
– Не обижайся конечно, но непрактичный ты какой-то.
– продолжил он прилаживая корзину на печке, так, чтобы при движении та не опрокинулась.
– Рыба, она ведь тоже денег стоит, а ты её даром раздаёшь.
– Ну, положим не много-то я её и раздал.
– Старик увидел, что Емеля выбрал себе пяток рыбин, правда, не самых маленьких.
– Вот если бы ты всё попросил, тогда да, тогда за деньги и торговался бы до упаду.
– у Старика, понятно почему, сегодня было хорошее настроение, вот он и веселился.
Емеля, это тот самый, который умелец деревенский, причём, на все руки. Он-то и навестил, так сказать, Старика, видите ли, рыбки ему захотелось.
Помните о чудесах деревенских в виде: агентств новостей, умельцев всяких там разных рассказывал? Емеля - один из них. И приехал он, если честно, не за рыбой. Рыбу, уж если так приспичило, он мог бы у Старика и в деревне попросить, и не надо было бы в такую даль переться, тут другое.
– Люди говорят, гости к тебе пожаловали?
– как бы без
– Пожаловали.
– подтвердил Старик, да и глупо скрывать. Деревня, она и есть деревня: "Пусть уж лучше от меня узнают, чем будут придумывать. Хотя, придумывать всё равно будут".
– подумал он.
– А кто такие?
– Родственники, дальние.
– Может им починить что надо? Так скажи, я мигом, довольные останутся.
– а сам тем временем, в амбар лезет.
"Ну и ладно, пусть лезет.
– подумал Старик а потом ещё.
– Хорошо, что цыплят взял, а не поросёнка...".
Емеля, увидев бочку, весь аж чуть из штанов от любопытства не выпрыгнул:
– Откуда у тебя такая?
– К берегу прибило, вот я и подобрал.
– Продай!
– Самому нужна...
– Для чего она тебе?
– Сам пока не знаю, но знаю, что понадобится.
– Старик как бы дал понять Емеле, мол, не старайся, не обломится.
А Емеля и не думал стараться дальше. Услышав о том, что бочка Старику нужна как бы на всякий случай, он сам ещё не знает, для чего она ему нужна, успокоился. Такое положение и состояние вещей в его голове укладывалось, а потому принималось совершенно спокойно и без возражений.
Вот только интересно, через сколько бы минут или секунд Емеля сошёл с ума, если бы узнал, что Старик, буквально только что поймал Золотую Рыбку и отпустил её, совсем бесплатно отпустил, хотя она деньги предлагала? И что сейчас в бочке цыплята сидят, которые завтра взрослыми курями станут?
***
Ничего удивительного в этом нет, потому что сам Емеля жил и неплохо жил, кстати, тоже благодаря рыбе, только другой. И печка его, тоже, благодаря ей, по деревне разъезжала.
Получилось оно вот как. Отправился Емеля на речку, по воду. Пришёл, зачерпнул одно ведро - нормально, вода чистая. Зачерпнул вторым, вытащил, а там рыбина, не сказать, чтобы очень большая, но приличная.
Емеля хотел было её тут же на костре пожарить да съесть, чего лишнюю тяжесть домой тащить? Он даже по сторонам принялся смотреть, ну чтобы дровишек для костра собрать. А рыба ему, вдруг человеческим языком и заявляет:
– Не ешь меня Емелюшка, нельзя меня есть.
– Ты что, отравленная что ли?
– спросил Емеля и поначалу сам не понял, что у рыбы спрашивает, потом дошло.
– Никакая не отравленная, вполне здоровая я.
– Если бы ты была здоровая, то по-человечески не смогла бы разговаривать. Рыбы, они все немые, говорить не умеют.
– резонно заметил Емеля. То, что рыба говорит, его больше не удивляло. Ну и что, говорит, и пусть себе говорит.
– А я не простая рыба, особенная.
– проговорила Щука, рыба Щукой оказалась.
– Отпусти меня в речку.
– Как же я тебя отпущу, если я тебя зажарить собираюсь?
– спросил Емеля, а сам тем временем веточки начал собирать.
– Да и зачем тебя отпускать? Нечего тебе там в речке-то делать.