Иван Премудрый
Шрифт:
Поэтому очень даже не трудно догадаться, как на все эти чудеса отреагировали женщины. Царица сразу же чувств лишилась, хорошо Старик успел подхватить, а то точно, на землю бы грохнулась. Старуха сначала было онемела и обездвижела, а потом видит, Царица без сознания, в избу за водой побежала, надо же в чувство приводить.
А Старик, что Старик? Мужики в таких ситуациях ведут себя более сдержано, но скорее всего не потому, что к разным неожиданностям привыкшие. Скорее всего такое их поведение происходит от того, что пока они поймут, времени много проходит, вернее, до них, до мужиков, доходит медленно. Единственной
Ну а потом прибежала Старуха, принялась набирать в рот воду из ковшика и прыскать, знаете как это делается, Царице в лицо. Когда же Царица начала приходить в чувство Старуха повторила в адрес царевича Гвидона всё тоже самое, что и Старик, только по-своему, по-женски, словами, пересказывать не буду, наверняка догадались уже. Вот так вот, царевич Гвидон ещё и виноватым во всём оказался.
Ну а дальше наверняка тоже знаете: Царица пришла в чувство, бросилась обнимать царевича Гвидона, конечно же плакала при этом, только на этот раз в одиночку, Старуха её не поддержала.
***
– Ну и куда вы дальше? спросил Старик.
Царевич Гвидон не обратил внимания на слово "вы" матушка на груди плачет, да ещё и целует-обнимает, поэтому и ответил:
– Сначала в город, в терем княжеский, а потом на корабль и домой, к батюшке, царю Салтану.
Услышав это Царица опять было собралась лишиться чувств, но царевич Гвидон, сильно, по мужски, встряхнул её, как бы заранее приводя в чувство, этим и закончилось. Зато Царица опять принялась плакать, ну а тут не только царевич Гвидон, тут вообще никто и ничего сделать не способен.
– Меня слуги самозваного князя похитили, а потом пришёл дядька Черномор и освободил. Вот и всё. Теперь вот, за вами приехал. Собирайтесь.
– Черномор, говоришь?
– как-то загадочно улыбнулся Старик, а сам тем временем, про себя: "Молодец Рыбка, выполнила своё обещание, аж самого Черномора попросила".
Не сказать, чтобы Старик был знаком с Черномором, так, пару раз видел, зато много был о нём наслышан, да и не только он. Те жители княжества, которые хлебопашеством или ещё каким другим ремеслом занимались с Самым Синем морем не связанным, если и слышали о Черноморе, то не каждый. А вот те, кто подобно Старику хлебушком насущным обеспечивал себя благодаря Самому Синему морю, те знали, кто он такой. Черномор, дружина его они ни много, ни мало - самые главные и единственные охранители Самого Синего моря и всего, кто в нём живёт и кто по нему плавает, вот кто они такие на самом деле.
Как и что происходит в глубинах морских, сами понимаете, среди рода человеческого мало кто знает, а вот то, что по Самому Синему морю пираты и другие подобные им лихие люди не плавают, знали, и все знают. Сначала, правда давно это было, даже не все старики помнят, появились какие-то разбойники,
Старик, ну ясно дело - мужик, пока собирался с мыслями, пока рот открывал, набирал в грудь воздух, чтобы сказать, что он думает по поводу оставления деревни, Старуха отпила водички из ковшика:
– Ишь что удумал? И куда это, неизвестно куда, мы поедем? А хозяйство, что, с собой повезём, что ли?!
– похоже, до сего момента спавшие прежние таланты Старухи проснулись и принялись за дело.
– Да.
– только и сказал Старик слегка потухшим голосом, да и представлять не надо, он прекрасно знал, что сейчас может начаться.
– Мы дома останемся. Права Старуха, хозяйство, его в котомку не положишь, да и рыбу надо ловить, договор у меня с купцом знатным. Понимаешь, слово дал, а его держать надо.
Старуха одобрительно посмотрела на Старика, а Старик, оно конечно не так, но со стороны это выглядело именно так, как бы с одобрения Старухи, продолжал:
– Ты пойми царевич, не время сейчас по гостям разъезжать. Да и вам: пока приедете, пока обустроитесь, то, да сё, а тут мы под ногами путаемся. Давай так, вот зима наступит, зимой-то рыбку особо не половишь, тогда и в гости можно будет съездить. А сейчас, благодарим конечно за приглашение, но сам понимать должен, чай не маленький, нет у нас сейчас никакой возможности.
Старуха одобрительно закивала, мол целиком и полностью соглашаюсь. Царица, она уже перестала плакать, так, слезы ещё на щеках остались, но совсем чуть-чуть, посмотрела на царевича Гвидона, да так, что кому угодно понятно стало бы: согласна она со Стариком, целиком и полностью согласна. А что оставалось делать царевичу? Тоже согласиться.
– Ладно. Но зимой я за вами обязательно приеду, и тогда уж вы не отвертитесь! - это, как говорят где-то там, на Востоке, царевич Гвидон сказал, чтобы "не потерять лицо".
– А будете сопротивляться, силой заставлю!
– и засмеялся.
Ну а сами знаете, смех, он как и зевота - вещи очень заразительные, так что и секунды не прошло, а все уже смеялись.
Когда у тебя из вещей только то, что на тебе и времени на сборы совсем не требуется. Царица развела руками как бы показывая: вот она я, вся собранная. Царевич кивнул и под руку повёл было Царицу к возку:
– Стойте!
– прямо крикнула Старуха и быстрым шагом направилась к избе.
Царица, а ей кажись что ни скажи и что ни прикажи - всё едино ей. Она уже была там, далеко-далеко, за самым Синим морем. А Старик с царевичем, те только плечами пожали, мол чего это Старуха удумала? А Старуха в скором времени вышла из избы с узелком в руках. Узелок этот она протянула Царице, а та, мысленно пребывая где-то далеко разумеется ничего не поняла, лишь взглядом спросила: что это?
– Репка варёная, - торопливо начала перечислять Старуха.
– яички, хлебушек, сала кусочек, лучок...
Немая сцена, почти такая же, какая была в самом начале, повторилась. Но, вы Старуху не знаете, уж её-то никакая сцена из равновесия не выведет:
– Ещё неизвестно, как вас там примут.
– и это не смотря на стоящий почти рядом княжеский возок, начала Старуха.
– А когда при себе имеешь чем голод утолить, на душе всегда спокойнее.
– Хорошо нас примут.
– начал возражать царевич.- Приняли уже!