Иван Премудрый

Лизнёв Сергей

Емеля и Матрёниха искоса посмотрели друг на друга изо всех сил изображая будто совершенно незнакомы. А оно не в первый раз такое произошло. Когда Матрёниха поселилась на княжеском дворе и в первый раз увидела Емелю, она нисколько не удивилась. Будучи женщиной от природы любопытной, и слава первой деревенской сплетницы тому в подтверждение, Матрёниха не была глупой женщиной, ну разве что исключительно по женски, поэтому сразу догадалась, куда делся и запропастился Емеля, да ещё вместе с печкой. Ну сами посудите, это же кем надо быть, чтобы отправиться неизвестно куда и неизвестно зачем, да ещё на печке, когда дома

сыр с маслом в сметане утонули? Когда делать ничего не надо и никто не заставляет, плюс беспробудная Емелина лень. И к тому же те самые двое всадников, которые неизвестно откуда в деревню пожаловали. Ведь деревня, она и есть деревня, ничего не скроешь. Ну а Емеля сторонился, вернее делал вид, что знать не знает, кто такая эта женщина из самого простого чувства своей безопасности - на всякий случай. Народ же, он хоть на базаре, хоть на княжеском дворе, всё равно одинаковый. Увидят что знакомцы, сразу же Матрёниху начнут вопросами терзать и расспрашивать, уж больно загадочный он, Емеля этот - на княжеском дворе живёт, а чем занимается, никто не знает. Ну а Матрёниха, это Емеле было очень хорошо известно, может такого про него рассказать, что кошки от страха прятаться начнут.

А Матрёниха, та тоже для себя определила поведение на княжеском дворе. Уж если ушла из опостылевшей деревни, где тебя не то, что собака, каждая мышь амбарная знает, то и жить надо по-новому. Тем более князь не прогнал взашей, определил на проживание. Что Матрёниха будет делать, чем заниматься, она нисколечки не представляла. Она рассудила так: призовёт к себе князь, определит какое-то задание, тогда и размышлять будет. А пока живи, ешь досыта, спи сколько влезет, одним словом, радуйся жизни и своей головой созданному личному счастью. Ну а чтобы не было такого, как в деревне, Матрёниха держала себя на особицу: разговоров ни с кем старалась не разговаривать, ну если так, по мелочи, и уж тем более дружбы ни с кем сводить не собиралась. А тут Емеля, вот он голубчик! Ясно дело, Матрёниха в его сторону и головой не повела и даже тайком не подмигнула, мол привет земляк.

– Здравствуйте, люди добрые.
– перед Черномором стояли: Матрёниха с бегающими от непонимания глазами и Емеля, не до конца ещё проснувшийся, но весь уверенный в себе.

– И тебе, батюшка, здравствовать.
– ответила Матрёниха и поклонилась, чай спина не переломится, зато глядишь и зачтётся, это она так подумала.

Емеля же как стоял, так и продолжал стоять: волосы после спанья на печке дыбом, лицо от жирных щей с мясом и спанья вволю аж всё опухшее, к тому же набычился весь, взгляд из подбровья - недовольный значит, что разбудили.

– Ну, поведайте мне, кто такие, откуда и чем на княжеском дворе занимаетесь? - на самом деле Черномору было видно и ясно, кто они такие - обыкновенные лентяи и приживальщики. А спрашивал он их лишь затем, что ещё не придумал, что с ними делать, в смысле, куда их отправить, по домам или ещё куда.

– Из крестьянок я, батюшка.
– Матрёнихе очень хотелось узнать, в чём дело и почему этот человек в воинских доспехах их расспрашивает, потому и начала первой. - Пришла к князю на службу поступать.

– Ну и как, поступила?
– улыбнувшись спросил Черномор.

– Поступила, батюшка, поступила.

– И чем же ты у князя занимаешься?

– Пока ещё ничем.
– честно

призналась Матрёниха.
– Жду, дожидаюсь, когда князь соизволит к себе призвать и дело какое или задание мне определит.

– А что ты умеешь делать?

– Всё умею, батюшка.
– и правду сказала, и соврала одновременно Матрёниха.
– Вот так-то, учитесь!

– Понятно.
– кивнул Черномор и посмотрела на Емелю.- Ну а ты, добрый молодец, кто таков, откуда и какую службу князю служишь?

"По Щучьему велению, по моему хотению, Щука, сделай так, чтобы все эти воины отсюда исчезли, а я опять оказался на печке... Нет, не на печке, в трапезной, и чтобы передо мной миска со щами стояла, и чтобы мяса побольше".

Но ни сидящий перед ним бородатый дядька в доспехах, не иначе старший какой-то, ни воины, стоявшие тут же, никуда не исчезли, да и сам он как стоял, так и продолжал стоять, про миску со щами я уж молчу.

– Да, что-то не везёт вам сегодня. усмехнулся Черномор.
– Отказались от вас ваши покровители, колдуны-волшебники.

Хоть слова и были сказаны, Емеля их не услышал. В голове у него- от злости и страха громыхал гром и сверкала молния: "Предала Щука, предала подлая, а ведь обещала. Ну ладно, я тебе устрою, мне бы только до реки добраться...".

Видимо определив дальнейшую жизнь стоявших перед ним Матрёнихи и Емели, да и разговаривать с ними особо было не о чем - приживальщики и лентяи, Черномор, как топор в колоду вогнал, сказал:

– Некогда мне тут с вами о жизни разговаривать и жизни вас учить. Грехов больших в виде душегубства за вами не числится...

– Не числится, батюшка, не числится. затараторила Матрёниха и принялась кланяться, пронесло,- стало быть.

– Не перебивай!
– одернул её Черномор.
– Ступайте-ка вы домой, в деревню и, совет вам дам один, маленький: жить надо трудом своих рук и своей головы, а не чьей-то милостью. Оно так лучше, да и для себя приятнее. Всё, идите.

– Не пойду.- насупившись, ну,- прямо как обиженный ребёнок, сказал Емеля.

– Это почему же?
– удивился Черномор.

– В деревне засмеют. Да и куда я без печки?

– Что, спать не на чем?
– усмехнулся Черномор.

– Нет, зимой холодно будет. Уж лучше я в городе где-нибудь на работу определюсь, а в деревню не пойду.
– сказано это было хоть и обиженным тоном, но твёрдо.

– Ну что ж, это хорошо.
– казалось Черномор даже повеселел.

– Чего ж хорошего?
– всё так же насуплено спросил Емеля.

– Хорошо то, что не пропал ты ещё весь и без остатка, только начал пропадать, да остановился, одобряю. Значит работу будешь искать?

– Буду.
– не ахти какая перспектива, соответственным и тон у Емели был.

– А что делать умеешь?

– Ничего не умею. Руки есть, сила есть, определюсь куда-нибудь, те же мешки таскать.

– Мешки говоришь?
– Черномор на минуту задумался. Вот что парень, уж если ты хочешь определиться на работу, иди в порт, где корабли, знаешь?

– Знаю.

– Иди в порт и спроси дядьку Сафрона, его там каждый знает. Скажи, мол, Черномор просит на работу тебя определить, он поможет. Ну а дальше уж сам, будешь лениться, да на печи валяться - выгонят, да ещё и шею намылят. Насчёт жилья он тоже поспособствует, иди, всё с тобой.