Иван Премудрый
Шрифт:
Ну и ещё, тоже не так себе. Сами знаете, какой у нас народ: чуть что, сразу в крик и каждый так и норовит тебе по морде заехать. Так вот, приставать к девице, да ещё у всех на виду - сплошные дурь дурная и бахвальство. Конечно, если получится, народ одобрит, правда советами изведут. А если не получится? Тогда что? А тогда - свидетелей тьма тьмущая, не отвертишься. Если же на сеновале, да так чтобы толком никто и не догадывался, тогда и свидетелей никаких, тогда и спросу с тебя никакого.
Неизвестно на основе такого срамного примера или ещё на основе чего, только думала Матрёна так и в этом направлении. Возьми для примера того же царя Салтана: вроде
А насчёт Ивана, который себя аж Премудрым озаглавил, Матрёна вообще почти ничего не думала, а если и думала, то так, вскользь. На сей момент и на ближайшее будущее перед её глазами стояло одно - убедиться, что Царица с царевичем Гвидоном на этом свете не присутствуют. Ну а если все ещё присутствуют, сделать так, чтобы перестали присутствовать, навсегда перестали. Что же касаемо Ивана, который Премудрый, Матрёна ещё не решила, что с ним сделает. Будет вести себя смирно да послушно, пусть княжествует, да дурью мается. Ну а если гонор свой вдруг покажет - ухайдокает его Матрёна, и глазом не моргнёт, ухайдокает.
Так что не смотря на все неудобства, Самым Синим морем предоставляемые, настроение и ближайшее будущее Матрёны были ясны и безоблачны. Единственное, что слегка омрачило её настроение и самочувствие, было: как будто кто-то иголкой в сердце ткнул, как бы со всего маху. Ткнул и вроде бы отбежал, как бы спрятался. Сначала было обеспокоилась Матрена: а вдруг знак какой благодетель Кащеюшка подаёт? Но слегка подумав, успокоилась и отнесла эту секундную неприятность на счёт корабля с Самым Синим морем, будь они неладны, и на свой возраст, хоть ещё и не старческий, но всё-таки.
Глава III
По всем человеческим законам тот факт, что царевич Гвидон влюбился окончательно и безостановочно, должно было быть видно сразу же и невооружённым глазом. Да куда там! Никто ничего не заметил. И дело был не в том, что всем: Царице, Старику и Старухе было наплевать на то, чем занят царевич Гвидон. Здесь не иначе или Щука помогла, или Анна Ивановна постаралась. А я по-другому думаю.
Взять Старика. Тот за целый день на Самом Синем море до того уставал, что недосуг ему было присматриваться и разговорами за жизнь к стенке припирать. Старуха, та тоже целый день по хозяйству, да по хозяйству. Оно конечно, женщина, она по части наблюдательности, куда сильнее мужика будет - талант у неё к этому. Да, талант есть, а времени на его реализацию хватает не всегда. Вот Матрёнихе, той времени всегда хватает, потому ничем другим, кроме как реализацией своего этого таланта она и не занимается. А у Старухи целый день дел полным-полно, да ещё прибавьте сюда - о Старике надо постоянно думать, ждать его.
Ну а Царица, та после того как супруга своего по Щучьему велению увидела, так вообще больше ничего видеть неспособная стала. Конечно, ребёнок он завсегда на первом месте для матери стоит, но и муж - не чужой человек, понимать надо. К тому же, царевич Гвидон, вон он, на двор пошёл, жив и здоров. А раз так, то зачем о нем ещё думать, если перед глазами он? Ну и почти точно так же размышляли Старик со Старухой. Так что чувств царевича Гвидона никто не заметил. Наверное оно и хорошо, с расспросами не приставали.
Зато, ну не бывает,
***
Женщины, это такие люди, которых человек понять не в состоянии. Ну не рассчитан человеческий мозг на понимание женщины. Наверное поэтому женщины и обвиняют мужиков в тупости, прямолинейности, а значит в недалёкости. А как вас, милые женщины, понимать, если вы говорите так, что ничего непонятно? Та же Княжна-Лебедь - хоть и лебедь, но сразу видно, женщина, сказала царевичу Гвидону, мол ты ещё приходи, и всё... А когда, в какой день, к которому часу? Ничегошеньки не сказала. Вот и сиди, и думай, когда идти. И не ходить нельзя, потому как влюблённый. Видимо поэтому влюблённые мужики часами ожидают своих возлюбленных - те говорят крайне непонятно, потому так и получается.
Царевич Гвидон не стал особо мудрствовать на этот счёт, а следующим утром, да пораньше, отправился к реке. То, что Княжна-Лебедь придёт, вернее прилетит, царевич Гвидон нисколько не сомневался.
А вот здесь надо поподробнее. Такая уверенность, она двух видов бывает. Первый, это когда парень считает себя, мол я весь из себя такой красавец, что она, девица-красавица, как миленькая прибежит, да ещё от восторга визжать будет. А потому что я, весь такой разэтакий, потому и деваться ей некуда. Уверенность такая, она вся из себя истерическая. На самом деле парень тот нихрена не уверен в том, что девица-красавица придёт. Это он так себя успокаивает. Вторая же уверенность, она тихая и внутри человека дурным голосом не кричит. Она просто есть и этого вполне достаточно.
Вот такая, вторая уверенность, была в душе царевича Гвидона, поэтому он хоть и волновался, а как же, пошёл к реке в довольно-таки спокойном состоянии, насколько это возможно конечно. Единственное, чего слегка опасался царевич Гвидон, так это того, что Щука может объявиться, причём объявиться тогда, когда..., короче нечего ей там делать.
***
Щуки не было, и хорошо. Царевич снял с себя лук с колчаном и присел в траву, ждать начал. О чём он думал? Откуда я знаю, о чём? Сходите и спросите, если вам так интересно. Сидит человек себе и сидит, тихо сидит: не кричит, не ругается, хмельное не пьёт. Вот и пусть сидит. Зачем ему мешать дурацкими вопросами? И ты, любопытный такой, отойди подальше, ну чтобы не мешали вы друг другу, присядь в траву, а ещё лучше приляг и в небо посмотри. Глядишь, и тебе повезёт. Да, а ты лук со стрелами с собой захватил?