Иван, младший сын
Шрифт:
– Настенька, кому царство оставить? Девочкам? Маше? У той одни художества в голове. Аленке? Она наше государство на очередную панацею променяет. Вот Софьюшке можно, но она мала. А если замуж неудачно выскочит? Или принца какого иностранного нечистая сила занесет, девчонку с ума сведет? Или…
– Ну, ладно тебе, Сёмушка, так о дочери судить. Она у нас умница-разумница.
– Ой-ой-ой, будто не видел я этих разумниц, что от мужиков на крышу лезли. Нет, Настя, нам нужен сын.
На приемах царица не раз отмечала, как вспыхивали глаза
Однажды на стол рядом с чашкой утреннего кофе легла газета. Мужа снова не было дома. На первой полосе Симеон что-то увлеченно нашептывал практически голой красотке. В последнее время он часто отлучался «по государственным делам». Анастасия затребовала всю прессу. Везде на первой странице красовались фото мужа с полуобнаженными прелестницами. В груди царицы бушевал пожар.
Вечером Анастасия обратилась к мужу:
– У нас проблема. Грядет скандал.
– Скандал? – переспросил тот.
Она веером разложила газеты. Симеон вспыхнул.
– Его Величество, я молчала и буду молчать. Это, – женщина брезгливо указала на бумаги, – наносит непоправимый вред Вам и государству. Вывод делайте сами.
Она развернулась и неторопливо удалилась в свои покои. Под утро она собиралась покинуть дворец.
В дверь спальни постучались.
– Настенька, нам надо поговорить.
– Уходите, я не хочу Вас видеть.
Симеон уже не стучал, он колотил в двери, едва не срывая их с петель.
– Только из-за дочерей, – сказала царица, открывая.
Симеон выглядел расстроенным и растерянным.
– Настя, девочка моя, я не думал… В общем… Мне казалось, я тебе стал безразличен. И вообще…
– Ваше Величество, Вы имеете право поступать так, как считаете нужным. По сути, я и дочери – Ваша собственность.
Женщина отвернулась и, пошатываясь, побрела к окну. Завтра - послезавтра ее и девочек навсегда запрут в каменном мешке.
– Как ты можешь такое говорить! Настя, повернись!
Симеон обнял жену. Внезапно пришла темнота, и Настенька медленно осела на пол. Царь едва успел ее подхватить. Потом вокруг суетились горничные и придворные медики, но она этого уже не видела.
Анастасия металась в горячке двое суток, Симеон не отходил от нее. Утром третьего дня она открыла глаза. Было светло, покойно. «Я умерла и попала в рай», – пронеслась шальная мысль.
– Доброе утро, Настенька! – произнес знакомый голос.
«Нет, все по-прежнему. Ничего не изменилось. Как меня учили? С достоинством принять неизбежное», – думала она. В горле стоял ком. Анастасия попробовала что-то сказать, но голос не слушался.
– Подожди, сейчас.
Звякнуло стекло, кто-то налил воду.
– Вот, выпей.
Симеон приподнял голову жены и поднес к губам стакан. Она сделала глоток, закашлялась. Потом
– Симеон, я готова.
– К чему?
В голосе мужа звучало искреннее удивление.
– Отправиться в монастырь.
– Ты в уме повредилась? Или до сих пор бредишь? – царь рассердился и почти кричал.
– Нет. Если считаешь, что тебе нужна другая жена, я уйду в монастырь. Как требует закон. У Государя нет Наследника, и я не могу его тебе дать. Видно, нам пора расстаться.
– С чего тебе уходить? И в какой монастырь ты собралась? Я не разрешаю. Ты нужна мне.
Потом он успокоился и гладил свою Настеньку по волосам, нежно касался бледных щек. Жена исхудала за два дня. И дернул же его нечистый веселиться с друзьями юности!
– Настюша, мы попробуем еще, правда?
Несколько лет не давал бог детей царской чете. Как-то Анастасии приснилось, что дряхлый царь сватался к южной красавице – пухленькой брюнеточке, какие нравились мужу. Жена старца умерла, сыновья выросли. А там, как водится, седина в бороду, бес в ребро. Чтобы исполнить сокровенное желание, старик нашел восточного мудреца. Тот сварил волшебное зелье, и красотка родила царю двух здоровых сыновей.
Утром царица рассказала мужу странный сон и умчалась в Университет. Главный архивариус подтвердил: «Да, была такая история». Не один день они провели в подземном хранилище, но нашли драгоценный свиток.
Вновь Анастасия забеременела. Вся страна молилась, чтобы в этот раз послал Господь мальчика. По УЗИ подтвердили: «Плод мужского пола». Беременность протекала легко. До самых родов царица порхала, как птичка. Симеон пылинки сдувал со своей ненаглядной. Дочери радовались, что у них будет маленький братик.
Схватки начались в конце июня. Будущий отец мучился в коридоре. За дверьми было тихо. Анастасия не кричала, она трудилась. На свет появился крупный мальчик.
– Настя, мужа звать?
После трех принятых родов Прасковья общалась с царицей без церемоний.
– Да. Он там с ума сходит, наверное. Только причешусь. И дайте, чем лицо обтереть. Испугается.
– Ого, четыре двести и пятьдесят два сантиметра, – прокомментировала повитуха и передала малыша в руки детскому лекарю, своему мужу.
– Трофим, ну что? Можно?
– Да, мальчик готов, – крошечного сморщенного царевича уже обтерли и вернули на грудь к матери.
Симеон влетел в палату.
– Настя, кто? Мальчик? Девочка?
Роженица улыбнулась, откинула простыню и гордо показала младенца:
– Мальчик, Сёмушка. Сын.
Муж плакал от счастья. У него появился наследник. На радостях государь на год снизил ключевую ставку Царского банка. Назвали мальчика в честь деда Дмитрием.
Едва год минул, Анастасия родила второго сына. Как и старший брат, Василий был крупным и сильным. Роды были трудными. Повитуха предупредила высокородную подопечную: ей лучше больше не беременеть.