Иван-Дурак
Шрифт:
— Я тоже рад тебя видеть, дорогая, — промямлил Иван, — ты тоже не меняешься, все такая же стерва, и даже твоя очаровательная шубка не в силах прикрыть твоей подлой, злобной сущности.
— А знаешь, — неожиданно задумчиво произнесла Ольга, — только с тобой я и могу общаться в таком вот взаимно оскорбительном тоне. Обычно, то ты оскорбляешь, и тебе это позволяют, то тебя оскорбляют, и ты это тоже позволяешь. Но если уж оба разошлись, то закончится это банальной сварой. А с тобой у нас такие дивные интеллигентские рокировки. Они меня так умиляют… Так зачем ты меня хотел видеть?
— Присядь, дорогая, давай закажем бутылочку «пиногриджо», что-нибудь поесть, а потом, будь спокойна,
— Все тот же словоблуд. — Ольга улыбнулась благосклонно и даже с оттенком доброты, ей несвойственной.
После того, как бывшие супруги обменялись традиционными вопросами «Как дела? Как жизнь?», получили в ответ ничего не значащее «Нормально и отлично» и посплетничали об общих знакомых, сделали заказ, получили заказ, выпили по глотку вина, Ольга снова спросила:
— Так зачем ты меня сюда позвал? Я, знаешь ли, женщина в высшей степени занятая, к тому же несвободная и не могу себе позволить роскошь терять время на разные досужие разговоры.
— Ты что же это, так занята, что не можешь просто расслабиться, насладиться вкусом вина и беседой с интересным, приятным человеком?
— С приятным — да, но ты к ним не относишься. — Фыркнула Ольга.
— Странно, очень странно, — протянул Иван, — а я-то всегда себя считал таким милым, чудесным человеком, а тут оказывается, что я почти уже сорок лет заблуждался. Кошмар! Ужас!
— Не утомляй меня своими глупыми шуточками, оставь их для соблазнения малолетних идиоток, а меня они уже не трогают, к тому же соблазнить меня у тебя все равно не получится.
— Я восхищен твоим самомнением! Одно непонятно, с чего ты взяла, что я ХОЧУ тебя соблазнить? Впрочем, ладно, ты права, давай перейдем к делу, а то так и до скандала недалеко. Я хотел поговорить с тобой о нашей дочери.
— У тебя нет никакой дочери: у меня есть, а у тебя — нет. — Тут же ощетинилась Ольга. — Леся в твоих услугах больше не нуждается — у нее теперь настоящий отец, родной.
Иван сделал большой глоток вина, пытаясь справиться с приступом ярости.
— Детка, — произнес он после минутной паузы, — я охотно верю, что ты в моих услугах больше не нуждаешься, собственно, ты уже давно в них не нуждаешься, и это вполне логично, но не говори за Лесю. Она меня считает своим отцом, а не этого незнакомого мужика, который сначала бросил тебя беременную, семнадцать лет от него ни слуху, ни духу не было, и вот явился — люби меня, доченька, я твой настоящий папа. Думаешь, у нее получится? Особенно, если учесть, что всю свою жизнь она считала меня своим отцом. Ты хоть представляешь, что сейчас творится в ее душе? Какое там смятение, какая паника? Ты хоть понимаешь, что это признание о тайне ее рождения разрушило весь ее мир? Она подросток, ей и так непросто, а тут еще и это. Тебе бы попробовать понять ее, помочь, а ты еще и давишь.
— О чем это ты? — удивилась Ольга.
— Зачем ты заставляешь Лесю называть того мужчину папой? Ей это невыносимо. Не может она, понимаешь?
— Ах, вот оно что! Ревность! Банальная ревность! Не хочется тебе терять статус отца, своих-то детей нет, так и не обзавелся! Хорошо устроился! Тринадцать лет, как от нас ушел, а отцом так и остался. Замечательно! Ни воспитывать не нужно, ни ухаживать, когда болеет, ни в садик возить, ни в школу, ни домашние задания проверять, ни с учителями общаться, ни трудности подросткового
— Оля, не буду я воевать. В конце концов, она уже взрослая, и скоро мы все вообще будем не очень-то ей и нужны — так, постольку поскольку. Но все же, я тебя очень прошу, не принуждай ее называть того человека отцом — не может она пока. Возможно, когда-нибудь, когда у них возникнут какие-то теплые, а не враждебные отношения, она сама назовет его папой, а сейчас не может она — неожиданно это все для нее слишком, тяжело слишком. Знаешь, как она тут вчера рыдала? Просила даже забрать ее с собой в Москву, потому что она не знает, что делать и как себя вести с новообретенным папашей.
— А что ты? — Ольга насторожилась.
— Пока отказал.
— Что значит — пока?
— Значит — пока. Пока школу не закончит, а потом мы договорились, что она продолжит образование в Москве, а я куплю ей квартирку где-нибудь, ну, не совсем уж в центре.
— Договорились они! — вскричала Ольга. — А меня вы спросили? Может, я ее еще никуда не отпущу! Кто мой бизнес продолжать будет? У меня вон, супермаркеты, рестораны, куда все это? Кому? Все ведь для нее! Я надеялась, что она вырастет и помогать мне будет. Решили они! Да какое право вы вообще имеете что-то там решать? Она ребенок еще совсем, а ты ей вообще никто! Она останется здесь! — лицо Ольги перекосило от гнева.
— Оля, выслушай меня! Если ты не позволишь ей уехать, ты испортишь всю ее жизнь! Она же не обязана жить так, как хочется тебе, она сама вправе решать! Уезжать ей или оставаться, это только ее дело! Пойми! Я очень прошу тебя, не ломай ей жизнь!
— Идиот! — закричала Ольга. — Как ты меня уже достал со своим чертовым благородством! Как был Ванькой-дураком, так и остался! И ребенка он чужого от собственной матери защищает, и квартиру чужому ребенку готов купить в МОСКВЕ! Только придурку такое в голову может прийти! Тут от родных отцов алиментов копеечных не допросишься, а он миллионами готов швыряться ради совершенно чужой девчонки! Ты случайно не Гумберт-Гумберт, нет? — Ольга внимательно взглянула на Ивана. — Хотя нет, ты такой правильный, что на такие подвиги вряд ли способен. Короче, не смей портить моего ребенка своей поганой добротой! Оставь нас в покое! — Ольга решительно сдернула с вешалки свою шубу и стремительно направилась к выходу. Взгляды всех присутствующих снова обратились на нее. Потом вдруг замедлила шаг, развернулась, снова водрузила шубу на место, плюхнулась на свой стул и устало спросила:
— Думаешь, ей на самом деле лучше уехать?
Иван пожал плечами:
— Я не знаю. Безусловно, в столице образование лучше, чем в этом заштатном городишке… Знаешь, я думаю, она сама должна решить, что для нее лучше.
— Да что она понимает?! Она же маленькая еще! Жизни еще не знает. Чего она нарешать может?
— Оля, она справится. Справится. Леся умнее и самостоятельнее, чем нам кажется.
— Правда? Ты, правда, так думаешь?
— Уверен.
— Ты на самом деле собираешься купить ей квартиру?