Иван-Царевич и С.Волк

Багдерина Светлана Анатольевна

– Или будут неприятные сюрпризы? – не унимался Волк. – Или возвращаемся? Или ты что-то от меня скрываешь?

Иван покраснел, как помидор, помялся, вздохнул и произнес:

– Ну, как тебе сказать... Ты короля там, говоришь, видел?

– Видел.

– А я знал, что он появится, еще до этого. Потому, что всегда, когда герои появляются при попытке змея съесть прикованную красавицу и побеждают его, она оказывается принцессой. Я читал. Из этого следует, что когда герои не появляются, и змей девушку съедает, то она оказывается обязательно не принцессой.

– Почему? – спросил озадаченный Волк.

– Ну,

может, потому, что всяких ткачих, купчих и графинь много, а принцесса одна, и она обязательно должна дотянуть до появления героя, который змея победит? – с сомнением предположил Иванушка. – Потому, что где ты читал, чтобы герой спас прикованную к скале девицу от дракона, а она оказалась, предположим, учительницей?

Серый пожал плечами.

– Ну, не читал... Но что тут плохого, что она – принцесса?

– Да ничего плохого тут нет, я это и не говорю совсем... Просто, понимаешь... Ну, у тебя-то таких проблем нет... Пока... Ну, как тебе сказать... Ты все-таки младше... А я – старше... Ну, понимаешь, что я имею ввиду?

Волк честно попытался понять.

– Нет.

– Ты же помнишь, чем все спасения всегда заканчиваются?

– Чем?

– Свадьбой...

И только теперь Серый обратил внимание, что не только щеки, но и уши, лоб, шея и даже нос царевича полыхают всеми оттенками алого.

– Ну и что? – удивился разбойник. – Она же принцесса, ты же сам сказал, так что все в порядке, хотя если бы она оказалась торговкой – тоже ничего страшного, я полагаю... Очень полезная профессия. Могло бы быть и хуже...

– Ну, как ты не понимаешь!!! Мы же не знакомы!!! – с мукой вырвалось из груди царевича. Так человек, спасаясь от пожара, прыгает в реку с пираньями.

– Так познакомились бы!

– КАК Я С НЕЙ БУДУ ЗНАКОМИТЬСЯ?! Я ЖЕ ЕЕ НЕ ЗНАЮ!!!

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Жизнь прекрасна, но удивительна.

Гарри Мини-сингер

Море! Под ними, на сколько глаз хватало, простиралось бесконечное, как лукоморская тайга, море. Иванушка сказал, что это еще не самое маленькое, что бывают и побольше, и даже совсем большие, которые называются океанами, но Серый заявил, что для него и этого хватит, поскольку берега не видно уже с полчаса, а на эти волны смотреть – тошнить начинает, и что спасибо, больше ему не надо, а про океаны не забудьте напомнить ему еще, чтобы не запамятовать, чего он видеть не хочет ни при каких обстоятельствах, и вообще, если бы он знал, что это ваше море такое большое, мокрое и колыхающееся, он бы настоял на Шартр-аль-Шетхе, или как он там. Но царевич поспешил его успокоить, пообещав в скором будущем огромное количество самых разнообразных островов, которые, практически находятся в виду друг друга, и что, если постараться, от одного до другого можно добросить что-нибудь тяжелое. На этом Волк немного утешился, улегся на спину, скрестил руки на груди и закрыл глаза. И поэтому не увидел того момента, когда на них свалился человек.

Иван глаз не закрывал, но тот факт, что он стал этому свидетелем, ясности в вопрос далеко не внес. Скорее, совсем наоборот. Просто совершенно внезапно в чистом солнечном небе стала расти и увеличиваться

в громкости точка, пока не превратилась в полураздетое человеческое существо, запутавшееся в своих собственных руках и ногах в попытке то ли взлететь, то ли уцепиться за что-то.

Для старого Масдая это тоже стало неприятным сюрпризом.

– Это обязательно надо было уронить мне на спину с такой силой? – недовольно прошуршал он. – Непонятно, чем вы там только занимаетесь, пока... Третий?! Он что – с солнца упал? Всегда знал, что в этой Стелле приличным коврам-самолетам делать нечего!

Незнакомец, спружинив на Масдае, как на батуте, шлепнулся рядом с Серым и остался лежать с закрытыми глазами. Лицо его приняло торжественно-скорбное выражение.

Зато подскочил застигнутый врасплох Волк.

– Дай ты умереть мне спокой... Но.

Взгляд на Иванушку. Взгляд на незваного гостя.

– Это кто? – почему-то прошептал он.

– Не представился, – также шепотом ответил царевич.

– А что он тут делает?

– Лежит?

– Спроси его, чего ему тут надо.

Иванушка на мгновение сосредоточился, потом откашлялся и нараспев торжественно произнес:

– Юноша бледный, поведай, зачем ты явился; в небе парил ты зачем, облака попирая ногами?

Самозваный пассажир открыл один глаз – второй распахнулся сам при виде лукоморской парочки, и на лице его отразилось непонятное сомнение, смятение чувств в комплекте с легким испугом. Он поморгал, хотел что-то сказать, но, почему-то передумав, сначала беззвучно пошевелил губами минут с пяток, и, наконец, осторожно ответил:

– О, лучезарные боги, чей лик затмевает солнца сиянье и звезд многочисленный рой. Имя не знаю я вашего, горе мне, горе – смертного жалкого просьба в сердцах не винить. Звать меня – скромный Ирак, сын Удала, внук Мирта. Дед мой прославлен в веках был...

– Короче, стеллянин, – нетерпеливо махнул рукой Серый. – Давай про себя.

Стеллиандр замолк на полуслове и с потяжелевшим в момент испугом глянул на Волка.

– В час развлеченья, досуга, за пенною чашей с радостью слушать мы будем исторью твою, – почти тут же поддержал его Иван, гордый своим экспромтом.

– Боги мои, пожалейте... Мой отец... Отец мой – архит... зодч... строитель известный. Строил он лабиринт... запутан... строенье одно... на острове Мине... – и в сторону, отчаянно: "Боги милосердные, помогите попасть в размер... Пять минут, как мертв – и уже такое позорище... Эх, говорила мне матушка – учи литературу..."

– Как ты сказал? – недоверчиво склонился над ним Иван.

– Что? – уточнил Ирак.

– Все! Ты говорил не... ритмически организованными высказываниями! – обвиняюще прищурился царевич.

– У меня в школе любимым предметом была физкультура! – оправдывался Ирак. – А когда проходили Эпоксида, я болел! А из Демофона я вообще смог запомнить только "Си вис пацем – смит-и-вессон"!

– Парабеллум, – машинально поправил его Иванушка. – Так вы, стеллиандры, не говорите этими дурацкими стихами без рифмы?

– Нет. А вы?

– Что мы – похожи на этих... Домофонов? – покрутил пальцем у виска Волк с явным облегчением.

– Не похожи, – не очень уверенно согласился Ирак. – Но вы же боги! А боги должны разговаривать, как писал Эпоксид. Я же читал!..