Иван-Царевич и С.Волк
Шрифт:
Тех, кто на первое испытание соглашался, ловить не приходилось.
Скорее, собирать.
Тряпкой в ведро.
Причем, в очень маленькое.
Свиту же их отпускали на все четыре стороны. Но пешком. И, судя по тому, что никто в Стелле не имел ни малейшего представления о местных веселых традициях и обрядах, в горах Гаттерии всегда были в изобилии обвалы, уже не такие гостеприимные аборигены и дикие звери, питавшиеся путниками, чудом спасшимися от первых двух напастей.
А если на первую (и, как правило, последнюю) аудиенцию не приходил предводитель делегации, дракону скармливали
Воодушевленные таким образом космонавты и были переданы с рук на руки начальнику дворцовой прислуги для прокормления и расселения.
Извести о том, что царь Ксенофоб примет их в гранитном зале дворца как только дорогие гости закончат завтракать, пришло рано утром следующего дня.
Естественно, ни о каком завтраке для Иванушки и речи быть не могло. От возбуждения, в предвкушении близких подвигов и свершений, достойных любых "Приключений" и "Походов", свидетелем которых он вот-вот собирался стать, даже сама мысль о еде казалась ему кощунственной, и он с изумлением и благоговением взирал на немногословных могучих стеллийских героев, старательно подчищавших все, что было щедро навалено у них на блюдах.
Язон встал из-за стола первым, вытерев, как и полагалось воспитанному стеллиандру, не понаслышке знакомому с придворным этикетом, руки об скатерть. За ним молча последовали остальные.
– Язон, ты готов? – прилаживая меч, поинтересовался Мелолит.
– Конечно, – презрительно усмехнулся наследник ванадского престола. – Гаттерийцы думают, что к ним явился еще один олух – любитель легкой наживы. Наверное, толпы их уже собрались, чтобы потешиться над тем, как от очередного наивного стеллиандра останется мокрое место! Клянусь Диффенбахием, этих варваров ожидает небольшой сюрприз!
– Ты что-то знаешь?
– Кто тебе рассказал?
– Что они заготовили?
– Что ты придумал?
– Сейчас увидите, – загадочно проговорил он и полез в сумку. – Вот!
И гордо продемонстрировал выловленный в дебрях запасных туник, плащей, сандалий, благовоний и притираний маленький пузырек алого стекла, оплетенный тонкой золотой нитью.
– Это – прощальный дар Паллитры, – грустно улыбнувшись, пояснил он недоумевающим героям. – При расставании она дала мне этот флакон и рассказала, что меня ожидает. И сказала, чтобы я выпил то, что она в него налила, перед первой встречей с Ксенофобом. Она приготовила это специально для меня, зная, что меня ждет, и сказала, что мне будут не страшны любые их козни...
– Все-таки, дуры эти бабы, – пробасил Сейсмохтон. – Ты им в лицо говоришь, что тебя от нее тошнит, а они тебе – зелье волшебное в помощь!
Язон хотел что-то сказать, но передумал; зубами вытащил пробку, выплюнул ее в окно и, запрокинув голову, вылил в одно мгновение все содержимое себе в глотку.
– Вот у меня как-то в прошлом году тоже был похожий случай... – начал было Какофон.
Но узнать, что случилось с Какофоном, было в тот день не суждено.
Потому, что изящная вещица выпал из руки Язона и вдребезги разбилась о бездонно-черные мраморные плиты. А рядом с блестящими, как красная ртуть, осколками стекла рухнул и сам стеллиандр.
– Язон!!!.. – вырвался вопль отчаяния из десятка богатырских (и
– Он отравлен!!!..
– Проклятая Паллитра!!!
– Мерзкая колдунья!
– Он умер!..
– Умер...
– Пропустите меня!
Расталкивая покрытые медью туши, к недвижимому Язону прорвался Иван. Пощупать пульс было делом одной секунды.
– Он жив! Сердце еще бьется!
Трисей бережно поднял товарища с пола и перенес на кровать.
– Ты... Сможешь ему помочь?.. – нерешительно спросил он Иванушку.
– Не знаю... Попробую...
Царевич положил руки на голову побледневшего уже Язона и изо всех сил сосредоточился.
Ничего.
Ответного импульса кольца не было.
Ну, давай же, давай, колечко, милое!..
– Ха-ха-ха-ха-ха!!! – раскатистый женский смех прокатился под сводами комнаты. – Зря теряешь время, юный Ион!
Герои подскочили, как ужаленные во время чрезвычайно синхронной атаки чрезвычайно кусачих змей и обернулись.
На том месте, куда упал злосчастный флакон, алые кусочки стекла устремились друг к другу, влекомые одной неведомой силой, и в то мгновение, когда они встретились, вспыхнуло яркое черное пламя, обдав всех могильным холодом. Взметнувшись до самого потолка, оно приняло форму знакомой им всем женщины.
– Паллитра!!!
– Да, это я! Глупцы, мужланы! Вы думали, что посмеявшись над моею любовью, ваш жалкий Язон сможет и дальше наслаждаться своей никчемной жизнью, хвастаясь победами над девушками, за неимением побед над мужами?! Ну уж, нет! То не флакон подарила я ему на прощание – а сердце свое, полное горечи и отчаяния! То не колдовское зелье испил он – испил он до дна чашу моих страданий! И опустев, мое разбитое сердце исцелилось, и снова я буду весела и счастлива, как и была, пока не встретила его! Будь ты проклят, Язон, будь ты проклят, бессердечный! Смотри – я свободна от тебя, я летаю и смеюсь! Да только ты этого не увидишь – потому, что будешь спать вечно – не просыпаясь, и не умирая! И сниться тебе будет всегда один и тот же сон – раз за разом ты будешь переживать те мучения, что разрывали бедное сердце мое по твоей вине, жестокий эгоист!
– Прощай! – голос волшебницы сорвался, и она, закрыв лицо руками, красной молнией вылетела в окно и исчезла у всех на глазах, как будто ее и не было.
И только искатели приключений остались стоять с раскрытыми ртами, не зная, жертвы ли они массовой галлюцинации или часть драконьего меню.
Первым тишину осмелился нарушить Акефал.
– Язон не предстанет перед Ксенофобом. Мы все тут покойники.
– Но еще не поздно бежать! – воскликнул Ирак.
Герои посмотрели на него, как на слабоумного.
Иван-царевич выглянул в окно.
Дворец был похож на остров, омываемый веселой толпой разряженных гаттерийцев – то ли у них сегодня был базарный день, то ли какой-то праздник – с каруселями, хороводами и цирком.
"И не исключено, что цирк – это мы."
– Язон предстанет перед Ксенофобом, – твердо сказал Трисей. – Никто не знает его в лицо, и поэтому любой из нас смог бы назваться его именем.
– Вот и назовись, – поддержал его Какофон.
– Вот и назовусь.
– Но Трисей! Ты не можешь..