ИВАН БОРОДУЛИН

разведка

Пока шофер, чертыхаясь, менял простреленный скат генерал снимал с нас стружку, грозя отдать под трибу­нал за хулиганство. Оправдываться было нечем, и мы растерянные и пристыженные, застыли, как на похоронах у незарытой могилы. «н«над

— Развинтились, анархисты!—бушевал генерал.— 1вардию позорите! Дисциплину забыли! Надо ж доду­мались-по своему командиру стрелять… Под трибунал!

Дело приняло худой оборот. пт»7

Нвчаянио

стрельнуло, товарищ гвардии генерал,— отважно соврал Дудочка.— А потом, кто « знал, что вы

в той машине…

Поняв, что зарапортовался, Гришкин убито добавил­— Дай озябли мы, товарищ гвардии генерал. Второй день полк догоняем.

к

Командир дивизии обвел нас взглядом —грязные не­бритые, помятые, мы имели довольно жалкий вид — и, ничего не сказав, шагнул к машине.

222

Поняв, что гнев у командира поостыл, я попросил раз­решения устроить взвод на ночлег в польской деревне, которая виднелась огоньками в стороне от дороги.

Генерал разрешил, и мы чуточку успокоились за свое будущее.

В полдень следующего дня взвод появился в распо­ложении полка.

Завидев нас, подполковник Пасько тут же приказал строить командирскую землянку для жилья. Уже к ве­черу она была готова и полностью оборудована. Даже печку за флягу сПирта выменяли у пехоты.

Пришел командир полка, похвалил работу и приказал немедленно строить новую землянку, а в ту, что мы так любовно отделали, поселил поваров и парикмахера.

Обиженные таким поворотом дела, мы все-таки взя­лись за работу, к утру закончили землянку и… получили

заказ на третью.

Тогда взвод во главе с командованием тихо в^оунто-вался. Нас, разведчиков, глаза и уши полка, парней ли­хих, геройских, достойных уважения, заставляли копать­ся в земле ради того, чтобы с удобствами жила коман­дирская обслуга! Такого унижения мы не стерпели и в тот же день исчезли с глаз подполковника Пасько. Почти неделю мы обретались километрах в шести от полка, стоявшего на отдыхе, но каждый час знали, что там де­лается, так как выделяли специально «наблюдателя». Подполковник Пасько тоже, конечно, знал, где мы нахо­димся.

И когда однажды ночью полк снялся и маршем дви­нулся на запад, разведчики как ни в чем не бывало ока­зались в голове походной колонны.

Подполковник Пасько хоть и сердился за нашу вы­ходку, но никаких репрессивных шагов не сделал —

223

видимо, понял нашу обиду. Да и землянки уже не требо­вались.

г

В составе всей дивизии полк двигался в район Костю-ринского плацдарма, за которым кончалась Польша и на­чиналась собственно Германия. Нам предстояло одолеть не одну сотню километров по грязи, в зимнем обмунди­ровании с санным обозом, хотя снег к этому времени приказал долго жить. Нелегко было солдатам месить ва­ленками оттаявший чернозем и париться в овчинных по­лушубках. Но они месили и парились. Нам, разведчикам одетым полегче было приказано «поднимать моральное состояние солдат на марше», Делали мы это с помощью баяна и гитары. Пропускали под музыку длинную колон­ну, потом обгоняли ее, становились

впереди и запевали бодрые маршевые песни. Честное слово, они помогали — люди подтягивались и шагали наперекор усталости.

Потом на нашу долю выпали .обязанности добывать транспорт. Двигаясь впереди полка, мы выкатывали к до­роге обнаруженные в польских деревнях телеги и, таким оорозом, быстро поставили на колеса многострадальный полковой обоз, получив за это полное прощение и благо­дарность командира, а также право самостоятельного продвижения.

Через несколько дней полк занял боевые позиции и мы совершили первую ночную. вылазку за передний край.

г

Проникнуть в тыл к немцам здесь было куда легче чем в заполярных солках. Линия обороны у отступавших гитлеровских войск во многих местах имела широкие дыры, через которые ничего не стоило пролезть целой роте, если, конечно, соблюдать осторожность и тишину.

За ночь мы успели пройти линию фронта, побывать в селении, занятом гитлеровцами, и вернуться обратно.

224

Докладывая командиру полка о результатах поиска, со­общили, что немцы по ночам ведут эвакуацию больших вещевых складов, и предложили совершить легкую опе­рацию, чтобы поживиться имуществом фрицев, а глав­ное

раздобыть побольше сапог и верхней армейской Одежды.

Дело в том, что наш полк все еще не получил летнего обмундирования, и солдаты прямо-таки изнывали под Тяжестью валенок и полушубков.

Операцию разработали детально. Провели дополни-

|ьную разведку. И вот в одну из темных мартовских ночей шесть сильных битюгов, позаимствованных у ар­тиллеристов, поволокли на веревочном буксире вполне Ысправный трофейный грузовик. Странный экипаж дви­гался медленно и почти неслышно — копыта коней были обмотаны тряпьем, людям запрещалось разговаривать, кашлять и курить. Ездовые, управляя лошадьми, все же матерились шепотом, уверяя нас, что соленые русские емки для «трофейных зараз» с куцыми хвостами не­что вроде кнута — они «шибче стараются».

Гемной мягкой лощиной наша автоко'нная кавалькада благополучно прокралась мимо опорных пунктов немец­кой обороны.

Машину выкатили на твердеющую светлую ленточку просолка, и ездовые той же низиной увели своих битю­гов обратно.

Мы, пять советских разведчиков, в немецких френ­чах натянутых прямо поверх гимнастерок, выждали ка­кое-то время, сели в машину —двое в кабину, трое в иу­дее — и нахально отправились в селение, где располага­лись прифронтовые склады немцев.

У въезда на территорию склада стояла охрана. Но мы ужо знали, что часовые несут службу большо по

8 Мм рпавадка

311

привычке, чем по необходимости. Никаких пропусков не оформлялось, а военные машины проходили через во­рота, не останавливаясь.

Мы проехали беспрепятственно. Часовой у ворот бро­сил беглый взгляд на наш грузовик и отвернулся.

Медленно едем мимо длинных сараев с широкими дверями, выискивая склад обуви.