ИВАН БОРОДУЛИН
Шрифт:
Обратный путь к Шпилю прошли быстро и сразу собрались в «кают-компании». Придумать убедительное оправдание своему поступку мы не успели — пришел капитан Терещенко. Он хмуро осведомился:
— Почему здесь?
Объяснить самовольный уход из дома отдыха было нечем, и мы в несколько голосов стали просить капитана разрешить взводу поиск с захватом «языка».
— Та-ак,— протянул Терещенко,— значит, отдохнули?
— Отдохнули, товарищ гвардии капитан!—отрапортовал Ромахин.
—
оружие с таким старанием, будто бы оно за истекшие сутки покрылось тройным слоем грязи и ржавчины.
К вечеру в землянку пришел замполит полка майор Рябич. Он курил с нами, интересовался настроением, спрашивал, что пишут из дому, а под конец сказал, что
166
нам разрешат поиск, причем в самое ближайшее время, и что он лично уверен в успехе.
Поддержка майора Рябича очень обрадовала нас и подняла настроение.
Утром Терещенко объявил, что командование полка разрешает провести поиск для захвата пленного, но сегодня ночью на учебном занятии, приближенном к боевой обстановке, разведчики должны показать свои способности командиру полка.
Весь день готовились, а вечером вышли к маленьк ому озерцу, за которым стояла небольшая сопка. Мы знали — на ней сидят капитан Терещенко, подполкозник Пасько и смотрят во все глаза. Сумеем ли мы подой-и к высоте незамеченными на расстояние в 50 метров , как определялось условиями? Ромахин, Верьялов, Иванов, Гришкин и я должны были пересечь озеро и подобраться к условным траншеям противника. Время операции ограничивалось.
Начали движение не по озеру, а в обход двумя группами— мы с Ромахиным справа, остальные слева. Ползли быстро, но осторожно. «Противник» все время светил ракетами, но мы пока не видели красной ракеты, которая объявила бы, что обнаружены. Через полтора часа достигли подножья высоты и, растянувшись в цепочку, начали осторожно по глубокому снегу приближаться к «траншее», где находились часовые. Кончилось занятие тем, что подполковник был сбит с ног, а капитан дал красную ракету, уже падая на снег в объятиях Ромахина.
Довольные, мы разошлись по землянкам и спали куда спокойнее и крепче, чем в доме отдыха.
На другой день в новых хрустящих маскировочных костюмах и снаряженные по всем правилам разведки,
PAGE167
получив кучу теплых напутственных слов и добрых советов, мы вышли на нейтральную полосу в районе высоты Орлиное гнездо.
Падал легкий снежок, лыжи бежали ходко, и мы быстро добрались через озеро на островок.
Отдых позволили себе недолгий, с десяток минут, простились с разведчиками из группы прикрытия и, съехав на лед озера, пошли –к обороне противника. Время от времени останавливались и вслушивались в темноту.
Всего двадцать минут потребовалось, чтобы преодолеть 600 метров пути по озеру и достигнуть подножья
высоты 168.
Хлопья снега, густые и липкие, падают почти отвесно. Мы осторожно продвигаемся вперед на коленях, все время ощупывая или разгребая руками снег — боимся наскочить на мину или фугас. По нашим расчетам, до проволочных заграждений осталось метров сто, когда снегопад вдруг поредел и мы прямо перед собой, метрах в пяти, не больше, увидели выложенную полукругом снежную стенку,
Он совершенно забыл, что на его груди висит автомат, который действует куда убедительней, чем слово «куда». Куролов попал прямо в мои объятия. После удара рукояткой кинжала в область сонной артерии немец начал оседать. На помощь подоспел Иванов, и мы вдвоем поволокли его вниз. Другого гитлеровца закололи
168
Ромахин и Верьялов. «Кудахтанье» нашего пленника, ей-, димо, все-таки услышали в траншеях. Заработали нетолько автоматов и пулемет. Пули засвистели над нашими головами. Немец в сознание не приходил, и его яплоком тащили теперь четверо: Ромахин, Иванов, Верьялов и Гришкин. Я бежал позади. Нам оставалось до островка метров триста, когда немцы открыли минометный июнь. Разрывы поднимали снежные кусты почти рядом с нами, но осколков не было слышно, воздух вокруг нас тал заметно теплее. Изо всех сил мы спешили к спаси-| льному островку. Задыхаясь от бега, я почти ничего и вижу и вдруг неожиданно для самого себя с ходу вле-|„ю в небольшую воронку. Ледяная вода моментально – бжигает тело. Кое-как выбравшись на лед, пытаюсь бе*» –сить, но только еле-еле переставляю ноги. Вижу, что .•встречу бегут двое ребят. Они подхватывают меня под • ышки и волокут прямиком к острову, не обращая вни-лния на разрывы мин. Это Николай Ерофеев и Сергей '..ирнов. Одна из мин хлопает неподалеку, и я заме-о, что ее осколки не обошли Николая и Сергея. Но ни виду не подают и темпа не снижают. На острове тоже рвутс?я мины, только теперь они не < (рашны: мы в укрытии.
Меня раздели, растерли спиртом. Кто-то подает ватник, кто-то гимнастерку и брюки.
Быстро одеваюсь. Но что делать с валенками? Они — .<нк железные, м нога не лезет. Пришлось разрезать го-ленйща.'
Через час, когда фрицам надоело швыряться минами, мы встаем на лыжи и уводим «языка». Группа прикрытия остается на островке до тех пор, пока мы с пленным не достигаем своих траншей.
PAGE169
–
Через полчаса у Орлиного гнезда нас встречают капитан Терещенко и девчата-снайперы.
Увидев немца, капитан не может сдержать радости и бурно поздравляет нас с успехом. В землянке он справляется о наших потерях. Докладываю, что потерь нет, если не считать легких осколочных ранений у Ерофеева и Смирнова.
Девчата засуетились вокруг раненых, допрашивая, что и где болит, но те смущенно улыбаются и отмахиваются: дескать, уже зажило.
Тогда Саша и Зина начинают хлопотать вокруг меня, раздобыли сухие валенки, портянки. Переодеваюсь и вдруг вижу, что мой Ваня Ромахин сидит на камне и как-то странно водит головой. Широко открытые глаза смотрят без всякого выражения.
Кидаюсь к нему:
— Что с тобой?
— Убит,— говорит Ромахин.
Сначала думаю — шутит, но, присмотревшись, вижу, что ему действительно плохо. Потом замечаю на его каске глубокую вмятину от пули. Осторожно снимаю каску. На голове Ромахина — огромная шишка и больше ничего. Однако он все время твердит, что убит, и не слушает никаких объяснений. Беру его руку и помогаю нащупать вмятину.