Иту - Шаа

Полюх Александр

– Огнеметчики, зажечь к чертовой матери эти кусты!

Расчет ранцевого огнемета появился из-за спины капитана и, усиленно петляя и пригибаясь, выдвинулся на поляну.

– Пулеметчики, прикройте огнемет!
– перекрывая шум перестрелки, рявкнул Галеев.

Капитан наблюдал в свой бинокль проклятые кусты, огрызающиеся яростным огнем. Внезапно, от них, в сторону его наблюдательного пункта, ударил длинный язык пламени.

Ротный опустил бинокль, и с изумлением увидел, как его огнеметчики катались по траве, охваченные

языками пламени и крича от боли.

– Пулеметчики! Мать вашу!
– страшно закричал Галеев.

Но пулеметные расчеты лежали мертвыми возле своих пулеметов.

С несчастным командиром практически уничтоженной роты сделалась истерика.

– Гра-на-то-мет!!!

Автоматический гранатомет ответил гулкой очередью, плюя противопехотные гранаты в сторону неуязвимого противника. Но тут же позиции гранатометчиков и наблюдательный пункт капитана покрылись черными столбами многочисленных взрывов.

Навешенные наконец-то на свое место двери в домик участкового шерифа распахнулись и в них показался майор Волков. Он что-то жевал и на ходу утирал рот. Канонада боя продолжала громыхать в полную силу.

Невдалеке от домика участкового шерифа приткнулся открытый "УАЗ" с передвижной армейской радиостанцией. Около него стоял долговязый белобрысый командир радиостанции с сержантскими лычками на погонах, и покорно склонив голову со сползшими на шею наушниками, слушал ругающегося майора Лутченко.

– Ублюдок, что значит - нет связи?!
– размахивал пистолетом у носа подчиненного разгневанный командир батальона.
– Расстреляю без всякого трибунала!

Начальник следственной комиссии немедленно подошел к армейской радиостанции и, на правах старшего, бодро осведомился:

– Проблемы?

Лутченко перевел на милиционера бешенные от злости глаза и раздраженно ответил:

– Этот олух потерял связь с ротами. Кок теперь прикажете руководить операцией?

– В чем дело, сержант?
– спросил Волков у командира радиостанции.

– Господин майор, разрешите доложить, - бойко зарапортовал связист, противник применил мощные средства радиоподавления. Наладить связь не представляется возможным.

Начальник следственной комиссии обратился к командиру батальона:

– Что у вас взамен?

– Условные серии сигнальными ракетами.

Над островом одна за другой взлетели три красные ракеты. Это был сигнал к отходу на прежние позиции.

Волков и Лутченко вернулись в кабинет участкового шерифа. Настроение у них было подавленное. Командир гвардейцев тупо уставился на карту, расстеленную на рабочем столе, не двигаясь с места. Начальник следственной комиссии, засунув руки в карманы брюк, смотрел в окно и что-то тихо насвистывал. Он ждал. Должны же, в конце концов, быть и какие-нибудь обнадеживающие новости!

Внезапно стрельба стихла. В кабинет вбежал командир передвижной радиостанции и, позабыв на радостях субординацию,

громко крикнул:

– Связь восстановлена!

Волков удовлетворенно кивнул и распорядился:

– Продолжайте поддерживать устойчивую связь. Головой отвечаете.

Потом он обратился к потерявшему первоначальный лоск офицеру президентской гвардии:

– Господин майор, я думаю, надо собрать остатки рот в один кулак и ждать подкреплений.

Лутченко молча кивнул и вместе со связистом вышел из помещения.

Начальник следственной комиссии снял трубку радиотелефона и сказал в нее:

– Три девятки, здесь три семерки. Дайте, пожалуйста, первого.

И после небольшой паузы.

– Здравствуйте, господин начальник управления.

На берегу лесного ручья с топкими берегами, на мшистом стволе поваленного дерева сидела ученая-этнограф и доедала сэндвич. Стрельба на острове затихла. Покончив с едой, она сняла с пояса фляжку с водой и попробовала отпить из нее, фляжка оказалась пустой.

Маша перевернула ее горлышком вниз. Ничего Томимая жаждой путешественница, держа в одной руне фляжку, а другой, поддерживая равновесие, попыталась наполнить ее из ручья, осторожно ступая по топкому берегу. И тут она провалилась по колени в хитро замаскированную трясину.

Женщина сделала попытку высвободить из жидкой грязи по очереди вначале одну ногу, а затем вторую, но в результате провалилась по пояс.

Она потянулась к вроде бы так близко растущим кустам, и очутилась в трясине по грудь. На лице неосторожной путешественницы появилась испуганная гримаса, и она громко закричала:

– На помощь!

В ответ лесное молчание, только какая-то птичка испуганно свистнула и вспорхнула с ветки куста, к которой тянулась несчастная женщина.

Маша была уже по горло в грязи. Она отчаянно кричала:

– Тим, на помощь! Спаси меня!

И вдруг. О, чудо!

Она увидела перед собой Тимофея, который протягивал ей руки и говорил ласково и ободряюще:

– Я здесь, маленький. Давай обе руки.

Погибающая путешественница не обратила внимания, что с лица ее спасителя почему-то сошли все следы побоев, и оно как бы светилось каким-то особенным внутренним светом.

Беглый подозреваемый ухватился за протянутые руки женщины и потащил их на себя. Трясина жирно чавкнула и нехотя отпустила свою жертву.

Перепачканная с ног до головы черной жижей ученая-этнограф стояла на четвереньках возле злополучного ручья и тихо плакала.

– Тим, миленький, Тим...

Она подняла голову и увидела, что рядом никого не было. Женщина неловко вскочила на ноги и вновь закричала:

– Тимофей, где ты?! Тим, отзовись!

Лес возвратил ей негромкое эхо - и-ись!

Маша опустилась на колени и жалобно протянула:

– Ти-им...

Волков разговаривал по радиотелефону в кабинете участкового шерифа. Он был там один.