Итоги № 37 (2013)

Итоги Итоги Журнал

— Говорят, что ваше «Метро» — современная калька готического романа. Метро, таинственные люди, замкнутое пространство, техногенная стихия...

— Стоит пойти еще дальше, к архетипам. «Метро» не просто готический роман, но сказка, миф.

— И хотя у вас человек с автоматом Калашникова сражается, например, со штурмовиками, мутантами, киборгами...

— ...это всего лишь реинкарнация рыцаря и дракона в урбанистическом окружении.

— Вы были готовы к успеху «Метро 2033»?

— Для меня успех «Метро 2033»

был неожиданным. Это ведь артхаусная вещь, на самом деле она в рамки жанра не укладывается, а продаются обычно внятные жанровые продукты. И идея экзотичная, неформатная: Москва после ядерной войны. Ведь десять, пятнадцать лет назад не было тренда на постапокалиптику. Волна пошла уже вслед за «Метро». Но, видимо, «Метро» в какой-то нерв попало. А сегодня это тренд. Голливуд про конец света раз в месяц снимает. Про конец истории — будто мы уперлись во что-то, в невидимый барьер какой-то; и душно, как перед грозой.

— Вы с самого начала знали, что это будет мегапроект? Или просто писали книгу?

— Как проект, как франчайз я «Метро» не планировал. Писал его как роман-воспитание, как городское фэнтези, как социальную критику, как антиутопию; да что там, просто ради собственного развлечения писал. Мне ведь тогда всего двадцать лет было. Даже не думал, что опубликуюсь. Но потом началось: одно предложение, другое… Давайте сделаем игру. Давайте переведем на иностранные языки. Давайте снимем кино. И как-то это стало превращаться в «Звездные войны», а я — в карликового Лукаса. Не могу сказать, что мне нравится это ощущение. Мне всегда хотелось автором быть, а не продюсером. У продюсеров скучная работа. Они деньги зарабатывают. А авторы миры создают. Но, запустив «Вселенную Метро», я первые двадцать пять книг сам вычитывал, редактировал, чтобы задать нужную планку качества…

— Удалось?

— По-моему, вполне. Но потом препоручил это издательству, чтобы сосредоточиться на «Будущем», на новом романе. Невозможно рассеиваться. Когда пишешь, погружение необходимо. Ничем другим заниматься нельзя. Все же мое дело — изобретать, писать. Нефть качать, людей валить, лес пилить, Москву в асфальт закатать — это неизящно все, тут ума не надо, это кто угодно сделать может. А вот миры создавать… Это интересная задача. Вот я открываю свой ноутбук — побитый, исцарапанный, полмира со мной пролетевший — и продолжаю идею, которая родилась 15 лет назад. И она становится книгой «Будущее». Целым миром.

— Какие литературные проекты вам симпатичны, кроме вашего?

— Самый классный — Акунин. Григорий Шалвович Чхартишвили — человек, который все гениально сконструировал, а чтобы к нему не было вопросов, прямо так и заявил: «Это же не я, это просто проект! Есть я, историк, мыслитель, оратор, — и есть не-я, Борис Акунин, и его коммерческая популярность не должна мешать тому, чтобы элиты признавали меня как мыслителя и оппозиционного деятеля». Мне его мудрости не хватило.

— А Пелевин?

— Будь я старше и терпеливее, я бы, может, пошел по его пути. Гениально: выстроить культ себя в СМИ через полное их игнорирование и медийное затворничество. Если вы о книжках, то последние три не читал: слишком уж все остальные были одинаковые.

— Ваш новый роман вы выложили «ВКонтакте». Пресс-служба сети считает,

что это открыло для них эру легального контента.

— Я считаю, что автор должен сам решать, выкладывать ли ему свой контент открыто в онлайне. Автор, а не издатели и не пираты. Сам я все свои романы публикую в открытом доступе. Не жалко. Я кормлюсь только гонорарами, а живу я читательской энергией.

Конец — делу венец / Искусство и культура / Художественный дневник / Кино

Конец — делу венец

/ Искусство и культура / Художественный дневник / Кино

В прокате «Конец света 2013: Апокалипсис по-голливудски»

Как обычно, у нас умудрились из простого названия «Это конец» создать нечто громоздкое и совершенно не соответствующее сути фильма. Конечно, внимательные зрители поймут, что к чему, увидев имена режиссеров Ивэна Голдберга и Сета Рогена, а также актерскую гоп-компанию из Джеймса Франко, Джея Барушеля, Майкла Серы, Джоны Хилла. Это все птенцы гнезда комедимейкера Джадда Апатоу («Немножко беременна», «Сорокалетний девственник», «Любовь по-взрослому»), фактически сделавшего стиль американской комедии нулевых. Начинал он со скетчей для Джима Керри и Бена Стиллера, а сегодня носит титул самого авторитетного человека в Голливуде по части юмора. Его кинокомпанию называют фабрикой Апатоу, и это конвейер по выпуску комедий и раскрутке новых имен. Сет Роген и прочие создатели «Конца света 2013» — главные звезды этой фабрики, а для Рогена и Голдберга эта картина стала дебютом в режиссуре.

Правда, об авторстве в таких произведениях трудно говорить. Раньше это звалось капустником, сейчас можно назвать и хеппенингом, и кавээнщиной, и шоу, и тусовочным кино, где знаменитости валяют дурака. Глянцевые голливудские звезды любят такие дивертисменты, чтобы все увидели, что и они могут посмеяться над собой, как это было в прелюдии к фильму «Остин Пауэрс: Голдмембер». В случае с корявенькими звездами комедий про придурков и лузеров все сложнее, потому что их статус недотягивает до звездного, а зрители норовят называть их — ну тот, рыжий, толстый, из «SuperПерцев» и «Ананасового экспресса». Участники «Конца света» не снижают пафос, а, наоборот, преувеличивают его, играя гротескные версии самих себя.

Джей (Барушель) приезжает в гости к своему другу Сету (Роген), а тот зовет его на новоселье к Джеймсу (Франко). Джей не хочет — он не любит тусовки знаменитостей. Но они все же едут. И застают там два десятка разнокалиберных полузвезд, отрывающихся по полной в довольно странном помещении. Вся компашка пьет, нюхает и занимается сексом — в общем, мечта подростка-ботана о взрослой жизни. Однако тяжелые удары извещают о начале конца света, возле дома появляется пропасть, в которую срываются грешники, а праведники взмывают вверх в светящихся столпах. Оставшиеся в живых герои запираются в комнате и начинают планировать съемки фильма о конце света. Но их постоянно прерывают. В конце концов им придется встретиться лицом к лицу с самим сатаной и искупить свои грехи дружеской самоотверженностью.