Итоги № 35 (2013)
Шрифт:
Скажем, полезно пойти в таких очках на прием к госчиновнику, вымогающему взятку за место в детском саду, или воспользоваться ими, если поздно вечером предстоит пройти безлюдными переулками. Правда, есть два серьезных юридических момента.
Первый — в некоторых странах, в том числе нашей, запрещено не только пользоваться, но даже приобретать вещь, которая помимо основного предназначения поддерживает функционал аудио- и видеозаписи. Такое устройство квалифицируется в России как техническое средство, предназначенное для негласного получения информации, поясняет Сергей Копылов, начальник юридического отдела Координационного центра национального домена сети Интернет, и сам факт приобретения (или продажи) подобного устройства влечет для гражданина риск уголовного преследования. «Любой, кто закажет в зарубежном интернет-магазине
Второй юридический момент — неустоявшееся законодательство в отношении использования записей персональных видеорегистраторов в судебных разбирательствах. В разных странах мира оно примерно в том же состоянии, что и у нас, — судебная практика только складывается. «Использование таких записей в ходе расследований всегда решается индивидуально следователем (или судьей) в каждом конкретном деле, — поясняет Сергей Копылов. — Например, в бытовых конфликтах записи регистраторов часто приобщаются к делу, а там, где замешана политика, гораздо реже...» Правда, похоже, что шансы на тотальный запрет очков с видеофиксацией невелики.
Действительно, сторонников таких средств много. Среди них — преподаватели, спасатели и медики, которые могут, скажем, демонстрировать студентам проведение хирургической операции практически, а также полицейские. Например, стражи порядка на автодорогах в США тестируют похожие носимые видеокамеры, помогающие быстро проводить анализ личности водителей. А вот известные случаи запрета на пользование очками Google в кинозалах и кафе эксперты квалифицируют единодушно как пиар-акции. «После того как заведения подобного рода научатся использовать устройства такого типа в своих маркетинговых акциях, волна запретов, скорее всего, пойдет на спад», — полагает Владимир Ананьев.
Получается, что против небольшого отряда убежденных борцов с нарушениями приватности выступит хорошо организованная армия бизнес-партнеров Google, увидевших в этих очках обещание бурного коммерческого успеха своих приложений. К тому же если спрос на эти очки окажется велик, то никакая сила не остановит поток китайских клонов в виде очков, бейсболок, шарфиков, сережек и прочих аксесcуаров, где будут запрятаны миниатюрная камера и компьютер с памятью. В частности, поговаривают, что тайваньский контрактный сборщик Foxconn, который будет заниматься производством Google Glass, имеет намерения выйти на рынок с собственной носимой продукцией. И вместо того чтобы судить покупателя такого шарфика или очков как потенциального шпиона, юристы примутся тюнинговать законодательство о персональных данных под новые реалии. Ведь такие «пишущие» аксессуары будут создавать самую настоящую дополненную реальность, хранящую в цифровом виде мгновения реальной жизни человека, в отличие от рекламных указателей на магазин или ресторан в доме справа, которые сегодня нам предлагаются под названием этой самой дополненной реальности. Вполне возможно, что именно эти видеозаписи, защищенные от подделок, станут самыми важными персональными данными человека в ближайшем будущем.
Жил-был я / Искусство и культура / Exclusive
Жил-был я
/ Искусство и культура / Exclusive
Александр Градский: «На музыкальном языке вести спор со мной сложно, я всегда держу в запасе парочку железных аргументов...»
— Легко ли вам, Александр Борисович, на сердце от песни веселой?
— Опять начинаются журналистские штучки… Нет, никакой особенной легкости не испытываю. Да и песен веселых почти не осталось. По крайней мере, в последнее время не испытываю желания их писать. В лучшем случае присутствует изрядная примесь иронии и сарказма. От этого хочется не смеяться, а плакать. Если говорить о чужих песнях, сейчас модно не веселиться — стебаться. Молодежная субкультура замешана на вышучивании кого-то или чего-то, но чтобы было забавно, нужен достойный предмет для стеба. А с этим напряженка… Зачастую творчески несостоятельные люди пытаются хоть как-то заявить о себе, получается второсортный, низкокачественный продукт, о котором и говорить скучно.
— Поэтому ваш последний сольный альбом и называется «Неформат»? Не вписываетесь в местные реалии?
— Никогда не стремился к этому. У меня своя дорога. Что касается «Неформата», думаю, диску еще долго оставаться последним. Сомневаюсь, что в обозримом будущем соберусь записать новый. Уж больно много времени и сил потратил. При этом не скажу, будто в творческом отношении выжат как лимон. После паузы написал за год тринадцать или четырнадцать стихотворений. Их нельзя положить на музыку и петь, это совершенно исключено, вот и пишу пока в стол. Может, позже издам, если наберется на полноценный сборник. В любом случае постараюсь обойтись без сторонней помощи. Сам закажу тираж и напечатаю.
— За собственные деньги?
— Ну конечно. Зачем мне что-то доказывать редакторам и издателям, объяснять, на кого рассчитана моя книга, гадать из-за тиража?
— Но сейчас, после «Голоса», интерес к вашей персоне вырос?
— В этом есть и плюсы, и минусы. Да, вокруг моих концертов возник дополнительный ажиотаж. Так у меня и раньше не возникало проблем с продажей билетов. Теперь они раскупаются быстрее, только и всего.
— Цену подняли?
— Оставили прежней. Она зависит не от популярности артиста, а от платежеспособности людей. Впрочем, вопрос в ином. Залы-то резиновыми не станут, чтобы вместить желающих увидеть Градского. На реализации в музыкальных магазинах моих дисков и прочих релизов повышенное внимание со стороны телезрителей не сказалось. Кто покупал их прежде, тот берет и сейчас. Главный же минус, что ко мне на концерты всегда ходила моя публика, знающая, подготовленная, а теперь попадаются люди, не вполне понимающие, чего ждать от человека на сцене. Услышали из телешоу «Голос» о Градском, вот и пришли за компанию. Наверное, кто-то разочаровывается, но я не могу ориентироваться именно на эту часть аудитории. Привык работать так, чтобы после двухчасового выступления зал вставал и аплодировал. Кстати, почти всегда прошу оставить общий свет, чтобы видеть реакцию людей. Для меня это очень важно.